Я объяснил все это настоятелю, и после непродолжительных уговоров, отец Тимофей все-таки вздохнул и сдался. И подписал краткое заключение нашего визита, которое составил Михаил. Эту бумагу мы должны были предоставить в Синод, чтобы обосновать, почему не можем взяться за работу.

Закончив на объекте, отправились по третьему адресу. Храм находился за городом, в небольшом, но уютном пригороде. Он оказался совсем не похожим на предыдущие. Я сразу догадался, что раньше это был обычный бревенчатый, но очень добротный дом. Небольшой, уютный, построенный много лет назад на хорошем месте и с тех пор бережно поддерживаемый в хорошем состоянии. К зданию достроили притвор и алтарь, расширяя пространство. Это было заметно по более свежим бревнам, хотя их покрыли и обработали так, чтобы разрыв в годах постройки не бросался в глаз. Водрузили купола и небольшую колокольню.

— Красота какая, лепота! — произнес Михаил, и я полностью разделял его восторг.

Мы оба оценили умиротворяющую атмосферу и особое спокойствие этого места. Здесь не было слышно ни суеты и разговоров, ни шума машин, ни вечного столичного напряжения, которое витает во всех районах города. Только редкие порывы ветра шевелили листву у ограды, да где-то в стороне негромко поскрипывали потревоженные им металлические флажки, украшавшие колодец, где наверняка на Крещение настоятель святил воду.

— Идем, — произнес я и потянул на себя створку двери.

Внутри храм был светлым и даже каким-то тёплым. Невысокие потолки были аккуратно выбелены, узкие окна пропускали довольно много солнца, несмотря на скромный размер. Иконы были старые, но ухоженные, в богатых киотах, на которых не было ни пыли, ни следов от рук. Всё выглядело так, будто здесь о каждой вещи заботились с любовью, а не по обязанности. Деревянный иконостас был небольшой, но искусный, с тёплым тоном потемневшего лака. А почти под самым куполом, на широких цепях, выходивших из орнаментов аккуратных росписей, висело роскошное паникадило.

Мы огляделись и поняли, что находимся здесь одни, других прихожан не было.

Но из-за прилавка показалась бойкая улыбающаяся старушка. Она тут же дружелюбно поздоровалась и подошла к нам. Настоятель был на требах, поэтому общаться пришлось с ней. Сухонькая, крепенькая, с мягкими морщинками у глаз, в павловопосадском платке и с внимательным, добрым взглядом.

— Вы только не пугайтесь сразу. У нас работенка одна есть, непростая. — Голос у неё был тихий, добродушный. — Но, может, вы и справитесь.

Мы с Михаилом переглянулись. И я заметил, что приятель уже насторожился, но виду не подал.