В бытность свою менеджером на Земле я как-то услышал поговорку: «дай человеку в руки молоток, и он начнёт смотреть на всё, как на гвозди». В моих руках таким молотком стала Стихия Жизни. Но не потому, что я превратился под действием обстоятельств в му… эгоцентричного бессердечного типа. На Земле подобные эволюции характера называли «профдеформацией». Профдеформация ведущего менеджера по продажам сменилась на профдеформацию охотника на чудовищ и мага. Учитывая, что две последние профессии в сумме гораздо лучше позволяют выживать в этом мире — позитивные изменения. Это в цивилизованном обществе я с удовольствием веду себя цивилизованно, а с волками жить — по-волчьи выть. Не я придумал эти правила, но я научился по ним играть. И не просто научился, но и был готов — без всяких рефлексий.
Добраться до склянки получилось только вечером: после Дубков мы на полном ходу проскочили ещё одну корчму, потом обогнули деревню поменьше, пропустили ещё один постоялый двор — а погода всё не портилась. Химеры не уставали, я свою усталость успешно давил Стихией, и к сумеркам за хвостами Вспышки и Зайки осталась в общей сумме третья часть пути до Горловины. Ещё два-три дня в таком темпе — и мы могли бы быть на месте. Увы, кроваво-красный роскошный закат и первые облака на востоке намекали: лафа кончилась. Ладно, и так уже неплохо.
В этот раз мы остановились в деревенском трактире. Местные, правда, говорили про свою деревянную крепость на одиноко стоящем холме «хутор», но жило там, по моим прикидкам, едва ли на треть меньше народу, чем в любой из деревень манора Бертран.
Для испытаний я выкупил у хозяйки заведения курицу: посчитал, что коза или овца — это жирно будет ради нескольких простых манипуляций. Первым делом я усыпил птицу, потом безжалостно ощипал с одного бока и оцарапал скальпелем. В свете алхимлампы я хорошо разглядел «живую воду»: прозрачная тягучая субстанция. Танин нос фиксировал от пузырька множество запахов, но все прозаические: человеческий пот, кожа видимо сумки, местные травы для чая, немного крови, чья-то шерсть и даже нотки лошадиного помёта (мне немедленно захотелось помыть руки). Своего запаха «вода», похоже, не имела. Ну ладно.
Одна капля затягивала царапину долгих десять секунд — видно, вода и правда выдыхалась. На пробу я затянул такую же своей магией едва ли не вдвое быстрее. А так? Подвластная мне Жизнь выплеснулась из ладони, на которой я держал ёмкость, попыталась попасть внутрь — но не смогла. Ясно, все-таки магия. Чужая. Вопрос — какая? Гидромантия? В теории гидромант может сдерживать кровотечение — всё-таки в крови изрядная доля воды. Но ускорять рост соединительной ткани, формируя шрам? Нет. И что тогда это такое? Порезав курицу ещё немного и составив представление о том, как концентрация «воды» влияет на скорость (влияет), я так и не придумал, как без микроскопа узнать: есть ли в зелье нечто живое, и сама ли вода вызывает шрамирование или только ускоряет естественный процесс. Вообще, внешне было похоже как раз на второе — «мой» шрам от «водного» ничем внешне не отличался. Но тогда я должен былвидеть свечение своей Стихии — а я не видел. Придётся доставать и собирать микроскоп.