Ну спасибо тебе еще раз, папочка — теперь уже за имя. Даже тут нагадил!
— Сталбыть, мниться мне, что «Болотным» тебе быть не хочется, лучше будет «Огонёк», — всё так же размеренно закончил свои умозаключения Филин. Ему, кстати, имя-прозвище действительно очень подходило. — А теперь, раз мы чин-чином представились, расскажи, мил человек, что ты умеешь да могё́шь. Раз старшо́й сказал нам вместе службу служить, первое дело это.
Ну, эти хотя бы с ходу не лезут «учить жизни»… хотя я уже вообще не понимаю, что происходит на заставе. Ладно, наёмники — это-то кто? По виду сервы сервами, и говор ещё этот…
— Маг Жизни я. Могу лечить, могу на копьё тварей насаживать, — устало представился и неожиданно сам для себя попросил: — Только копьё с вещами так и валяется на площади у ворот, где их бросили. Помогите мне их донести. Пожалуйста.
— Так отчего не помочь, если хороший человек со всем вежеством просит. Верно я говорю, дружи? — окинул взглядом своих людей Филин. — А ты прямо взаправдашиний колдун, как есть?
Бож-же…
Глава 5−2 * * *
— Репей, гля! Курица!
— А ну грабки свои убрал от колдунской птицы, балда!
— Чё, правда, колдунской?
— Если это Огонька курица, то чья она, по-твоему?
— Тю-у… — разочарованно, — и зачем она ему?
— То заскок, колдунский, — авторитетным тоном «объяснил» Баюн.
— За-скок? — изрядно озадачился соплеменник лучника.
— У каждого колдуна должен быть заскок, — нравоучительно просветил тёмного сослуживца Баюн. — Какой же колдун-то — и без заскока? Только одни людёв потрошат, что ты оленей, другие жгут всё подряд, али ещё какую гадость делают, а наш — курицу ис-сле-ду-ет.
— Во-от оно как… — уважительно протянул рядовой.
Я только беззвучно вздохнул, убрал руки и кивнул своему пациенту:
— Отпускай.
— БВЭУМММ! — пропела тетива чистую низкую ноту, а тяжёлая стрела, расколов доску опалубки, едва ли не на треть вошла в стену.
— И правда легче стало, — с некоторым удивлением оповестил меня Косточка, сжимая и разжимая кулак в половину моей головы размером. Имя-прозвище приклеилось к нему в юности, когда он, по собственным словам, был «костлявым да мослатым».
— Погоди, — остановил я одного из двух снайперов десятка. — Я не сделал ещё ничего. Только диагностику, тьфу, проверку провел.
Соплеменники Филина, помимо всего прочего, могли похвастаться весьма затейливым словарным запасом, но термины вроде «диагностика», «анализ» и прочие им были незнакомы. Что стрелков нимало не смущало, но неимоверно растягивало любой разговор, поскольку собеседники начинали сначала дотошно выяснять значение термина, а потом повторять его, добиваясь запоминания и правильного произношения. Забавные ребята… чего я, каюсь, мог бы и не заметить, если бы не разговор про имена. Архаичный язык, степенные манеры и деревенская обстоятельность могли обмануть — но только не тогда, когда тебе с ходу предлагают перевод основательно забытых другими слов.