— А мне легче стало, — упрямо склонив голову, повторил Костяшка.

— Это потому, что я твои мышцы своей магией подпитывал, — объяснил я. — А делал это, чтобы выяснить, в чём проблема. И выяснил.

— Сможешь вылечить? — угрюмо переспросил меня мужик.

За вечер и половину дня сложно хорошо узнать человека, а уж тем более целый десяток, но кое-что я уже понял. Например, Костяшка относился к тем индивидам, что не ждут от жизни ничего хорошего, и привыкли это хорошее добывать исключительно собственным трудом. Баюн, любитель всё объяснять, наоборот, так и лучился жизнерадостностью и оптимизмом, но при этом никогда не лез на рожон и всегда предельно корректно подбирал слова. Как я понял, в десятке он был за разведчика — одного из двух.

Вообще, ярлыки типа «разведчик», «снайпер», «лидер» по личному составу десятка я мысленно развесил сам, деревенские этим вообще не заморачивались. Например, тот же Филин, старшо́й, как к нему все обращались, формально лидером не числился. Просто все оглядывались на его мнение, когда что-то решали, ну и слово его пользовалось очень большим авторитетом. Наверное, только потому его и не записали в десятники сразу по приёму на службу — уж больно у него стиль командования был… непрямой. С другой стороны, я бы посмотрел на попытку отдать приказ бородатым — пока по крайней мере всё известное мне начальство заставы избегало это делать.

— Смотри, — обратился я к Костяшке, доставая чистый лист бумаги и карандаш. — Я тебе объясню, почему у тебя рабочая рука немеет, а потом болит. Чтобы мышцы работали, к ним должна притекать кровь, правильно? Но у тебя мышцы настолько… гм, сильно натренированы, что во время статической нагрузки… когда оттянул тетиву и держишь — они, наоборот, пережимают сосуды. Вот и причина.

Не сказать, чтобы в стрельбе из лука я прямо разбирался, но кое-что знал. Благодаря Роне — в самом начале своей карьеры Охотника я ещё тщился исправить её «проблему» с ручным метательным оружием. Итог известен — эльфийка победила луки и арбалеты по всем статьями… А я в итоге узнал вот что. Из больших, тугих луков стреляют «на разрыв» — то есть резким толчком в одну сторону оттягивая тетиву, в другую — уводя древко. Только так можно получить максимальное усилие — иначе оружие просто не согнуть.

Но, как оказалось, мои новые сослуживцы об этом не знали, и потому запросто стреляли, замирая при необходимости на долгие секунды в статичной стойке. Не все, правда, только двое из десяти — остальные клали стрелы в мишени «правильно». Ну, как в мишени? В стену собственной казармы, в точку, сделанную подгоревшей частью фитиля на досках — стрелковой позиции для тренировок на заставе не было. Про результат попадания я уже рассказывал, так что приличная часть стены уже практически лишилась дощатой обшивки.