— Сиди спокойно, доснедай, Огонёк, — доброжелательно посоветовал мне старшо́й. — То сигнал «внимание за стены», он только часовых да дежурных касается. А появится до нас какая необходимость — так придут да позовут, не переломятся.

Вот в этом был весь Филин: никакой инициативы и телодвижений, пока не будет прямого приказа. А если тот будет хоть в малейшей степени невнятно высказан — обязательно переиначит в свою пользу. Вчера после обеда «бесхозный» десяток без десятника попытался мобилизовать под свои нужды сержант из соседней казармы. Что ему там потребовалось, я не вникал, кажется, банально помочь таскать что-то между внутренними складами заставы. В итоге получасового «погодь, мил человек, да объясни толком», младший командир в сердцах плюнул под ноги старшому и, напоследок пригрозив Фомозой, удалился ни с чем. Что характерно, ни лейта, ни комзаставы я так и не увидел.

Исключение с инициативами для лидера деревенских было только одно: если дело касается его интересов или его людей. В кои, кажется, меня всё-таки записали. «Стоило» мне это обстоятельного рассказа о себе первым вечером после назначения (на кого я охотился, и как завалил монстра, если кто не понял) и интенсивной врачебной практики со следующего утра. Интенсивной, впрочем, не столько из-за проблем со здоровьем — на мужиках из десятка можно было в прямом смысле пахать, — а потому что каждый подошёл ко мне со своими «жалобками».

Собственно, какую-то помощь мне пришлось оказать только самому Филину и мужику по имени Полёва: первый расплачивался за последствия не самой лёгкой жизни, с которыми даже его могучий организм без посторонней помощи уже не справлялся, а второй страдал чем-то вроде экземы. Пришлось постараться — убирать повреждения, которые организм нанёс сам себе, куда сложнее, чем лечить острые болезни. Зато потом ко мне едва ли не вереницей выстроились все остальные стрелки, и тон обращений ощутимо потеплел. Больше не лечение получилось, а продолжение вчерашнего разговора, только уже с упором на мои медицинские возможности…

— А чего, интересно, в дудку дудят? — среди лучников непомерным любопытством отличался второй разведчик, Жало. Это, кстати, было сокращение от полного имени «Жалейник», с намёком, что ему кое-что пониже спины спокойно сидеть не даёт. — Коли нехороший какой зверь к стенам выйти должо́н, так сначала наши дудеть стали бы с вышки, а не лейтенант.

— Тоже мне, нашел загадку, — не упустил возможности влезть Баюн. — Караван позавчера пришёл, ну? Сегодня уходят, стало быть. А солдаты, значит, со стен будут смотреть, и подмогут, если какая хитрая тварина поблизости притаилась…