— И давно вы здесь служите? — проверив затяжку всех винтов, удерживающих на месте пружины и ролики, я взялся за маслёнку, тоже не забывая поглядывать за деревянный парапет. Правда, всё больше на то, что творилось под ногами, непосредственно на заставе: бурая с редкими белыми вкраплениями снега степь под низким серым небом во все стороны выглядела абсолютно одинаковой и совершенно безжизненной.
— Да вот пятый день пошёл уже, — удивил меня Баюн и с некоторой обидой в голосе поведал: — Осенью клич по селу кинули: мол нужно подсобить Рубежникам, нуждаются они в нас очень. Большое дело делать пойдут, по свежей траве, а нам с того только и польза. Филин на совете, помню, вышел да бает: «сколько лет душа в душу живём, помогали нам сколько раз — пора мол отплачивать добром за добро». Ну мы и собрались, я ягод только половину набрал, жинке одной с сушкой иначе не справиться, Костяшке вон пришлось шкурки торговцу-приграничнику все отдать за цену малую. А тут — такое. Не уважают.
— Набольшего сменили, и помощника ейного, а новый дела не принял ещё, — коротко отозвался снайпер.
— Так в набольшие идти должны те, кто дела гладко да хватко в свои руки возьмёт, — в голосе разведчика опять появились наставительные нотки. Что не помешало ему подхватить прислонённый лук и мгновенно наложить на тетиву стрелу. Стрелок застыл в напряжённой позе на несколько секунд… а потом опустил оружие.
— Змея дурная, ползает окрест опять, — прокомментировал он.
— Ближе версты не подползает, не такая уж и дурная, — отозвался Косточка.
— Дурная, — не согласился Баюн. — Жрать-то нечего давно, а она снова тут крутится, поджидает. Выйдут вот конники сейчас, ожгут заново, да и всё.
С высоты наблюдательной вышки мне был прекрасно виден квадрат площади перед воротами. Немного нагнав Жизни к глазам, я разглядел Горца: лейт привычно метался между подчинёнными, раздавая последние приказы и проверяя коней. В этот раз конвой вёл только лошадей, весь груз остался на заставе.
— Надо предупредить, — гадюку мне так и не удалось разглядеть, но в этом плане своим новым напарникам я доверял. А так же помнил, с каким напряжением каждый раз давался старт колонны её сопровождающим. Возможное нападение будет совсем некстати…
— Не надо, — тормознул меня Баюн. — Справятся сами. А тебе влепят нарушение, как её там… субординации.
— Чего⁈ — вытаращился я. — А мы тут тогда зачем?
— Наблюдать, — меланхолично ответил за Баюна Костяшка. — И подать сигнал тревоги горном, если какая тварь на стены нацелится либо близко подберётся. Так набольший сказал Филину.