И вот я выкинул такой фортель: ушел рядовым, а вернулся сержантом. Вернулся не с пустыми руками — теперь меня нельзя было счесть «предателем», поведшимся на формальную власть. Но чтобы меня не задвинули из новиков назад в чужаки, требовалось нечто большее, чем просто «подарки». Именно потому я и задвинул восторженный спич сразу от дверей: показать, что старался для остальных, оправдывая оказанное доверие, раз уж подвернулся шанс, а о себе и не думал. И раз Баюн, взявший надо мной неформальное шефство, изобразил на лице выражение «чем бы дитя не тешилось», всё получилось. Из коллектива меня не выкинули. По крайней мере, сразу. Потому что успокоить я смог не всех.

— А пики нам зачем? — внимательно оглядев «гостинцы», хмуро поинтересовался Филин. — Не пользуемся мы ими. Зря взял.

— Пики всем рядовымположены , — мигом сменив выражение лица, максимально серьезно и развернуто ответил я. — А записать на себя и не взять — так их же потом со всех нас и спросили бы.

Если для остальных прямо сейчас было достаточно, чтобы я «помнил свое место», то неформальному лидеру десятка этого было мало. Шутка ли: я, не важно, вольно или нет, покусился на его власть! Точнее, не совсем так: я не мог оспорить авторитет старшо́го перед остальными — не сейчас, во всяком случае, всего через нескольких дней знакомства с отвальными. Но. Мне выдали те публичные полномочия, что должен был получить он, и с этим ему нужно было что-то сделать. С этим — и с тем, что я все-таки обеспечил десятку довольствие и усиленное персональное питание.

Грубо говоря, Филину нужно были меня или похвалить, или публично низвести мои достижения и выказать явное недовольство. Второй вариант был плох для меня — но и для старшо́го был как бы не хуже. Мало того, что конфликт с собственным сержантом обязательно вышел бы десятку боком, так ещё подобное развитие событий было попросту несправедливо. Я ведь, как ни крути, однозначно показал, для кого старался, новым статусом кичиться не стал — и так далее.

Нет, авторитета у мужика хватило бы, чтобы спустить наработанный мною в нашей маленькой группке статус в сортир… Вот только у остальных осадочек бы остался. В той форме власти, что была принята у зарубежников, уважение к лидеру не было пустым звуком. Здесь забудешь, почему к тебе апеллируют, когда нужно вынести касающееся всех решение, там продавишь свою позицию… и однажды тебя просто не спросят, а спросят другого. Более достойного и уважаемого. И умеющего договариваться.

Что же касается варианта «похвалить», то там был другой подводный камень. А именно, всё те же полученные мною от звания сержанта внешние полномочия. Если я правильно сделал, что воспользовался ситуацией, то старшо́му, учитывая мою возросшую полезность, нужно было продвинуть меня в статусе и внутри десятка. Грубо говоря, назначить своим если не заместителем, то прямым подчиненным: тогда и инструменты внешней власти окажутся под прямым контролем, и поощрение зачтётся. Но сделать это нужно было, фактически приняв на себя единоличную ответственность за человека, которого Филин успел узнать лишь едва-едва. И если что… помните, «Акелла промахнулся» в «Маугли»? И старший зарубежник решил пойти по проторенному пути. Устроить мне своего рода экспресс-экзамен, чтобы понять, сможет ли он мне доверят, присвоив новую роль. Да-да, пресловутое Испытание, второе за день.