— Вы вечно твердите, что равные князья мне! — рявкнул Бараган, напоминая скандальную бабу на рынке. — Вот и соответствуйте!
— По весне, как стает лед — сочтемся тогда, — незаметно выдохнул Санька; как-никак, уже выходило 240 соболей. — Но, я бы хотел отдать что-то Кузнецу и в этом году. Если вы дадите, сколько вам не жалко, я это передам, как знак ваших искренних намерений.
— Ты его мясом угощаешь, а он с рукой кусает! — скорее насмешливо, чем недовольно заклекотал Галинга. — Прямо сейчас тебе меха поднести?
— Да нет, привозите на Темноводный осенью. Как лист в лесу золотым станет.
«Если смогу задобрить Кузнеца, он может совсем отвернуться от Зеи… А уж мы тут построим, что надо».
В Темноводном, правда, выяснилось, что Дурной с Кузнецом разминулись. Совсем чуть-чуть. Флотилия приказного пришла на усть Зею снизу, но Онуфрий ждать отказался. Больно это место ему не нравилось. Зато в острожек вернулся Ивашка. Живой и практически целый. Молодой атаман тут же к нему кинулся с расспросами.
— Что там было?
Ивашка странно смотрел на Дурнова.
— Да, почитай, как ты говорил, так и вышло. С поначалу мы по Шунгал-реке шли. Неспешно. Кругом улусов дючерских — тьма. Всюду поля, амбары. От нас, конечно, убегали, но где-то мы успевали подуваниться. Хлеба всё одно не хватало. Начало ж лета — у всех его мало. Так что: идем дале. Шунгал — река зело великая, почти как Амур. Только вода в ей иная: светлая, мутная. Вот дошли мы до места, где две речки сливаются — великий водный простор! Там и пристань. Кузнец сразу смекнул, что тут, поди, богдойцы сами дощаники строят. Некоторые уже на воде стояли. Но мало их было. Мы наскочили, сходу их разметали, расстреляли.
Ивашка увлекся картиной боя, взгляд его затуманился.
— Богдойцы кинулись к берегу, к городку, перед которым туры были насыпаны. Мы следом, а по нам из пушек… Хвала Господу, маленькие у них пушочки были, но много их. Онуфрий велел на приступ идти. Мы уж к их обороне подошли — а тут с высоток по нам как вдарили! Огненный бой! Как ты и говорил. И частый-частый, словно, там сотня, а то и две стрельцов сидела. Ну, мы и отошли. Да только начальник богдойский повелел своим воям вперед идти. Они тож на лодки свои сели и за нами пошли. В бой не встревали, но и не отставали, ироды! Почти до самого Амура плелись…
Последние фразы Ивашка говорил, пристально глядя на Дурнова. И вдруг сам себя оборвал.
— Да ты ведь не дивишься вовсе! — он весь потянулся к собеседнику, а карие глаза его пылали недобрым огнем. — Скажи, Дурной, ты знал всё? Знал наперед и не сказал⁈