Неизвестно, чем закончились эти попытки найденыша влиться в ряды землепроходцев, но ему помог случай.
Глава 21
Вся флотилия дощаников стояла на берегу рядом с рыбацкой деревенькой. Санька сразу узнал знакомые полуизбушки из тонкого бревна, берестяные балаганы. Всё, как в его «родном» селении, только здесь в разы побольше: на великой реке Манбо селились роды покрупнее. Многие казаки спустились на берег и рыскали по опустевшим жилищам. Перед дощаниками в окружении «свиты» стоял Хабаров, и к нему как раз подвели местного мужичонку со связанными руками. Найденыш спрыгнул на землю и подошел поближе.
— Козьма, толмачь давай! — велел Хабаров невысокому мужику в теплом не по сезону озяме. — Вызнай, где людишки местные, и видел ли он иудины дощаники? Куда шли, когда?
Толмач Козьма грозно навис над хэдзэни и начал орать в него вопросы. Когда до Саньки дошло, какую дичь несет переводчик, то едва не прыснул. Слова речного народа он расставлял в неправильном порядке, да еще смешивал их с вкраплениями из совсем другого языка. Пленник, как мог, отстранялся от крикуна.
— Что нехристь бормочет? — поинтересовался атаман.
Козьма свел брови и принялся старательно вслушиваться.
— Да, ерунду какую-то Ярофей Павлович! Что про луки, стрелы… Да он нам грозит, паскуда!
— Он молится, — влез Санька, опасаясь, что бедному охотнику сейчас ни за что достанется.
— Молится?
— Просит Небесного Лучника защитить его от речных демонов.
— От кого, от кого? — не понял Хабаров.
— От нас, — опустив глаза, уточнил Дурной.
— А ты, значит, балакаешь по-ихнему? — прищурился атаман.
— Да. Я же говорил тебе, что жил среди них… Ерофей Павлович.
— Среди эти?
— Нет, у другого рода, сильно выше по реке.
— Так то, получается, натки, а здеся ачаны живут.
Санька закатил глаза. Первопроходцы особо не старались разобраться в жизни народов, которые покорили. Большое, широко рассыпанное племя хэдзэни, нани, нанайцев они назвали натками. А большой нанайский же род оджал с соседями уже окрестили в другое племя — ачаны. Самых же верховых нани, которые жили бок о бок с дючерами — дючерами и прозвали, благо, языки схожие у них.
— Язык у них един, — ответил Санька, решив махнуть рукой на детали.
— Ну-ка, ты давай потолмачь, — кивнул головой на пленника Хабаров.
Дурной вышел вперед. Печально посмотрел на пленного и достал нож. Передумал и развязал путы руками (веревки лишний раз только в кино режут). Казаки недобро загудели. А Санька пригласил охотника сесть и сам уселся напротив.
— Из какого ты рода, почтенный? — хэдзэни вздрогнул, не ожидая услышать такую речь от чужака.