«Неужто не поспели?» — испугался он, но в тот же миг из-за кусточка вытянулась грязная лапа Козьмы-толмача и поманила скорохода. Парень ринулся в заросли, и сразу слева грянул троекратный грохот! Чужаки присели, кое-кто укрылся за щитами на ту сторону, а из дальних зарослей справа враз засвистали стрелы — да прямо в открытые спины пришлых!
И вдруг над болотцем раздался душераздирающий вопль! Скрежещущий, страшный — Гераська еле узнал голос Дурнова. А слова поганые ему и вовсе были незнакомы. Зато дючеры дружно попадали прямо в грязь.
— Чо это он вопил? — тихо спросил Гераська у Козьмы.
— Что-то по-натковски, — хмурил брови толмач. — Там имена слуг Сатанаиловых… Проклял он их, вроде…
А казаки уже выскакивали из засады и бежали к пришлым. Вошедший в раж Гераська, разгоряченный бегом от смерти, подхватил пальму и ринулся в сечу…
Токма не было ее. Дурной злобно кричал по-натковски, чтобы вороги вставали лишь с пустыми руками, коли жить хотят. Те явно разбирали сказанное; да и мужики, грозно водящие из стороны в сторону стволами пищалей, из которых еще дымок шел — помогали лучшему пониманию. Двое лишь, завидев, что русских-лоча не так уж и много, схватились за копья, но Митька Тютя враз подскочил и упокоил их… Одного, кажись, навсегда.
Выстрел дробом почти в упор был страшным. Убило или почти убило шестерых, еще осколки да стрелы поранили с десяток. Только пятеро остались целыми. Казаки согнали живых в жижу поглубже и окружили. По всему, выходило, что убивать их не будут. Дурной строго расспрашивал пленников и передавал вызнанное казакам.
— Так и есть, мужики, они из Дувы-городка. Рыбаки нас как-то заприметили и князьцу своему рассказали. И тот послал сюда сына с отрядом — нас наказать. Слава богу, сына мы не прибили — вон он руку зализывает. Так что кровной вражды не будет.
Затем Дурной начал сам вещать на нерусской речи. Козьма нашептывал Гераське то, что сам понял.
— Бает им, что вы, мол, людишки дючерские, пришли на чужую землю и первыми напали на нашего человека, — толмач подмигнул Гераське. — За то их вина во всем, и им плату учинят. Но добрые русские казаки не станут лить лишней крови. Пущай только помнят, что за Зею им больше ходу нет. Это наш берег. И кого заприметим — того живота лишим.
Глава 37
У дючеров забрали всё оружие: копья, луки, ножи, топоры и пару сабель. Поснимали часть верхней одежды,обувь, которая покрепче была. Но главное — Дурной сказал, что забирает большую лодку — а в той лодке десяток людишек с грузом легко разместятся!
Славный бой оказался!
Кто-то из казаков тогда хотел дючеров полностью обдуванить, но Дурной запретил.