Санька начал плавать с соседями на большую реку на равных. У него уже было пять своих шкурок — два соболя и три лисы (правда, только рыжих). Остальная мелочь не считалась. Но этого должно хватить и на нож и на топор. Ветка отлично их выделала, так что надо бы и ей что-нибудь выменять. Удинкан плавали по огромным просторам Манбо-реки и вверх, и вниз, искали торговцев, но тех всё не было. Санька же жадно пожирал глазами новые места. Каждый раз, встречая на правом берегу одинокий каменный утес, он хватался за сердце и гадал: тот ли самый? На нем ли стоял… встанет задумчивый бронзовый Муравьев-Амурский? Но никаких городов здесь не было. Ни по правому берегу, ни по левому…
— Лодки! — грозно выкрикнул Вепрь и воинственно взялся за свою крутую железяку.
Лодочки вынырнули из очередного рукава-протоки (здесь не река была, а настоящий лабиринт — почти, как и в реальности Саньки). Штук шесть, и все крупнее и крепче, их берестяных плоскодонок. Людей там тоже заметно поболее; гребут так, что вёсла трещали.
— Это на нас, что ли? — удивленно вздел брови найденыш, отвыкший за год от концепции насилия, и потянулся за острогой.
Лодки вышли на стремнину и неслись стрелами, пущенными из тугого лука.
— Бегите! Бегите! — начал кто-то оттуда кричать и размахивать руками.
Пауза. И…
— Речные демоны идут! Прямо за нами! Бегите!
Глава 17
Санька хотел было улыбнуться очередному аборигенскому суеверию, да только белая маска ужаса на лице Вепря заморозила его лицо.
— Схорони нас Подзиа! — проблеял охотник, который раньше любил хвастать, как сам сражался с духами. — Быстрее-быстрее поворачивайте!
Замелькали вёсла, низовые люди суетливо развернули лодочки и припустили вслед соплеменникам, которые уже неслись дальше вниз по Манбо.
— К берегу, к берегу! — причитал Вепрь. — От речных духов по воде не уйти, затаиться надо!
Санька греб наравне со всем, общий неподдельный страх и на него перекинулся. Когда почти год живешь в мире, где чудеса и потусторонние силы — общепризнанная реальность, то и сам начинаешь мыслить также. А как легко поверить в духов зимней ночью, в жалкой хижине, под стеной которой завывает пурга!
Топкий левый берег был ближе. Кажется, какой-то заливной остров, худо-бедно поросший гнилым низеньким лесочком.
— Протока! — ткнул веслом один из хэдзэни.
Берег разрезала узкая полоска зацветшей воды, уходившая куда-то под «занавеску» из ивовых ветвей.
— Отлично! — обрадовался Вепрь. — В такое мелкое место речные духи не пойдут. Гребите!
Лодочки осторожно, чтобы не нагонять волну, забились в самые заросшие глубины маленькой протоки, хэдзэни тут же начали валиться на дно лодок. Кудылча потянул за шею вниз Саньку.