Утешившись этой иллюзорной победой, Санька продолжил работу ушами. И уже к полудню она с лихвой окупилась! Исчезла главная неопределенность: где он оказался. Вернее, в «когде». Казаки на дощаниках, красномордый Хабаров во главе — всё это ясно намекало на 1650-е годы. Только любитель истории хорошо знал, что события здесь шли такой густой вязью, что каждый год и даже месяц имеет значение. Он уже пару раз слышал о только начавшемся 161 годе, только подобное летоисчисление было ему совершенно незнакомо.
А тут прислушался к болтовне казаков, что-то высматривающих с носа дощаника, и понял!
Глава 20
— Стешка, а у той протоке иуды сокрыться не могут?
— Да не, рази там три дощаника скроешь!
— Или проверить, брате?
— Да надо ли… Поляковцев-то там тринадцать десятков. Кабы вони нас не проверили.
— Струханул, Стеша? Да брось! Нешто они на нас лапу подымут?
— Коли живота лишиться страшишься, то и на хозяина лапу подымешь. А нас-то немногим поболее будя…
— Да не трусись цуцыком, Хабаров их в бараний рог согнет — не пикнут даже!…
Впередсмотрящие еще препирались, а Санька их уже не слушал. Он понял, что попал в отряд Хабарова в самый момент его раскола. Уже прошел бурный 1651 год, когда «полк» Хабарова прокатился по всему Амуру. За несколько месяцев были захвачены крепости всех сильнейших даурских и дючерских князей. Казаки убивали сотнями, пленяли десятками, ничто не могло противостоять их огненному бою и воинской выучке. Всех, до кого русские дотянулись, они привели в русское подданство и обложили ясаком. На зиму Хабаров увел свою орду в некие ачанские земли в низовьях Амура. Там завоеватели зимовали на пустом месте, почему-то пренебрегая покоренными городками. На исходе зимы на них впервые напали маньчжуры — несколько сотен восьмизнаменного войска империи Цин с тысячным ополчением дючеров и ачан.
…Тот самый бой, который так ясно привиделся Саньке во время школьной экскурсии…
Разбив врага, Хабаров оставил зимовье и пошел вверх по Амуру. Весна, заканчивался сезон пушной охоты и пора было собирать ясак — пушное «золото» Сибири и Дальнего Востока. Летом 1652 года добрались до самой Зеи. Здесь, на слиянии двух великих рек Хабаров, наконец, замыслил ставить острог. Место стратегически выгодное — в любую сторону рукой подать, всех контролировать удобно. И в российские пределы можно и по Амуру, и по Зее добираться.
Но именно здесь в августе 52-го случился бунт. Часть войска отказалась подчиняться Хабарову, захватила три больших дощаника и ушла вниз по реке. Именно с ними и встретились на Амур-реке хэдзэни с глупым найденышем. Сто тридцать с лишним человек (правда, часть из них чуть ли не силком увезли) во главе со Степаном Поляковым, Иваном Москвитиным и Логином Васильевым. Передовая марксистко-ленинская наука учила, что вольнолюбивое казачество не желало жить в условиях деспотичного абсолютизма, жаждало вольной жизни. Однако, Шаман, в разговоре наедине, пояснил Саньке, что дело было не совсем так.