— Хорошо, что ты поправляешься, Сашика, — прямо начал он. — Жизни не стало. Я ведь не желал зла. Просто повеселился… Чакилган меня потом чуть не убила. Ей-ей, она могла! И на Науръылгу с ножом шла. Требовала, чтобы тот тебя исцелил.
Санька слушал эти слова и готов был расцеловать за них брата любимой девушки. Что он себе накрутил, дурак! Она ждала и ждет его! Значит, ничего еще не потеряно!
— Делгоро, друг! — Санька заставил себя приподняться на локте. — Мне очень нужно повидаться с твоим отцом! Срочно!
— Почто такая срочность-то? — изумился даур, слегка отклоняясь на спину.
— Я не стану скрывать, Делгоро! Буду просить у него в жены Чакилган. Я люблю ее.
Круглое лицо княжьего сына снова стало расплываться в горизонталь хитрой улыбки.
— Ты — взрослый жеребец, Сашика, чтобы позволять надевать на себя узду, — хохотнул он. — Кто я такой, чтобы тебя отговаривать… Но сейчас к тебе князю нельзя идти. Особенно, с такой просьбой.
— Но почему? — испугался Дурной.
— Сам не понимаешь? — Делгоро устал скрывать, что ему тяжело дышать смрадом, который распространял больной. — Ты в таком виде, друг, что отцу невесты очень трудно будет сказать «да».
— И то верно, — обессиленный Санька устало откинулся на лежанку. — Женишок из меня еще тот… Я бы не напрашивался, Делгоро. Я бы уж точно дождался более благоприятных времен. Но вдруг ее отдадут за другого⁈ Прямо сейчас!
— Не отдадут, — обнадежил парня даур и ушел.
Санька лежал в мучительном одиночестве. Пил омерзительную бурду из чашки, так как больше он ничего не мог сделать для того, чтобы стать достойным женихом.
Вечером пришли казаки.
— Я ж говорю, живой! — гоготнул Тютя. — А энти говорят, что уже уморил тебя черт рогатый.
— Шаман велит забрать тебя из своего юрта, — виновато пояснил Гераська. — Говорит, всё, здоров.
— Нам князь пустую землянку на отшибе выдал, — пояснил Козьма. — Мы протопили ее, так что тамо не так уж и холодно.
Сгорая от стыда, Санька попросил товарищей помочь ему отмыться от нечистот, в которых валялся уже второй день. К его удивлению, никто и нотки брезгливости не проявил. У людей здесь носы явно погрубее сделаны. А помогать своему в трудную минуту — это норма.
Дотемна больного отмыли и буквально перенесли в новое местообитания, замотав в одеяла и шкуры. И уже утром Дурной стал опять просить встречи с князем.
Глава 41
Дом у Галинги был большой. А самое главное — стационарный. Сложенный из бревен, с клетями и подклетями. Почти как русская изба. И он был единственным не утопленным в землю зданием. Дурному уже пояснили, почему род Чохар, вроде и кочевой, а живет в постоянных жилищах. Кунгур Нотог — голый холм посреди чистой от леса долины — это сердце владений князя. Здесь всё лето запрещено пастись кому бы то ни было. И только со снегом Галинга приводил сюда своих избранных людей — около шести десятков семей со стадами. И они пасли скот в этой долине до весны. Кони, верблюды и прочие добывали еду из-под снега, в ожидании новых летних пастбищ. А люди — зверовали в округе.