А князь даурский запрокинул голову и захохотал.
— Видел бы ты себя, лоча, — начал он размазывать слезы по измятым щекам. — Действует еще глаз Галинги! Но я сказал серьезно: я дочерью не торгую… Да и предложил ты немного, если честно сказать. У Чакилган должно быть надежное будущее. Обеспечь его моей девочке — и я отдам ее тебе в жены.
«Да блин! — закатил глаза Дурной. — Я же думал, что прошел испытание…».
— Не переживай, парень, — улыбнулся Галинга. — Успокою я тебя насчет моей дочери.
…В тот же день собрал старый князь народ прямо посреди стойбища. И объявил свою волю.
— Дочь мою получит лучший. А вот как его выявить? Долго думал я — и нашел способ. Все знают, что в дочери моей течет кровь великого Бомбогора. Лучшего из князей. И была у Бомбогора ценность великая — золотая пектораль. Всегда носил он ее на своей груди и пренебрегал ради нее любым другим доспехом.
— Ха! Не сильно-то она ему помогла! — выкрикнул долговязый жених Джагда.
— Смерть приходит к любому, — моментально отбрил его Галинга. — Но прежде чем сдохнуть, добейся того же, что успел сделать Бомбогор!
Весельчак только промолчал в ответ.
— В общем, отдам я дочь мою, Чакилган, тому, кто принесет мне золотую пектораль Бомбогора!
— Старый, ты ополоумел! — вскипел тут же «мажор» Суиткен. — Как ее найти? Двадцать лет ничего про нее не слышали. Может, давно лежит в степях за Шилкаром. Или в Мукдене, где Бомбогору голову отсекли…
— У тебя дед богатый, Суиткен, — хмыкнул Галинга. — Поезжай в Мукден, глядишь, выкупишь.
— Так знать бы точно, что она там… Кажется, старик, ты решил свою дочь безмужней оставить!
«Мажор» был в ярости — и это мало сказать. Понятное дело: он-то первым прискакал свататься. Думал, что всё у него на мази, а тут какие-то уроды нарисовались: один дикарь таежный, второй вообще — лочи! И добыча ускользает! Еще и старик окончательно сбрендил, задачки, как из древних сказок задает.
Суиткен растолкал людей и пошел к своей юрте, пиная по пути собак. Санька смотрел ему в спину, а в животе у него ныло нехорошее предчувствие.
— Убедился? — шепнул потом Галинга Саньке. — Внучок Балдачи верно говорил — никому ту пектораль не найти. Так что и Чакилган я никому другому не отдам.
— А я как же? Я ее где найду?
— Ты над другим трудись, лоча. Твоя забота — будущее. А там глядишь, и я слово свое поменяю.
Ох, не походил Галинга на человека, который свои слова меняет… Да и не всё он предвидел в своей хищной прозорливости.
В ту же ночь в лесу случился страшный пожар.
Глава 45
На фоне черного неба полыхающие деревья выглядели страшно и зловеще. И, хотя, все понимали, что по снегу огонь далеко не распространится, народ вывалил за околицу, любуясь на опасную красоту. Разумеется, ни с того, ни с сего пламя так сильно разгореться не могло. Чохарские батары оседлали лошадок и двинулись к пылающему холму, чтобы выяснить: нет ли врага поблизости или, хотя бы, какого-нибудь злоумышленника. Остальные же выбрались на открытое место (но, на всякий случай, недалече от стойбища) и смотрели.