— Что мне слова твои! — воскликнул Кузнец. — От государя ясно передано было: хлеба запасти на пятитысячное войско! А тут и нашему полку на месячишко…
«Ну, не паскуда ли! — еле сдерживался Известь. — Государь это тебе повелел сделать, а ты палец о пале не ударил. Мы ему, считай, дареное подаем, а ему мало…».
Говорить такое в лицо, конечно, не стоило. И беглец из будущего ляпнул прямо:
— Да не будет никакого войска из Москвы. Нам только на себя рассчитывать, Онуфрий. И кормить — тоже только себя…
— Что⁈ Откуда ведаешь? — Кузнец аж привстал.
Дурной закусил губу. Как же страшно тут пророчествовать! Вот откуда он знает⁈
— С Олекминского острожка человечек бродячий до нас добрался, — начал он осторожно плести убедительную ложь. — Там говорят, что еще зимой черкасы запорожские всем миром решили под Москву перейти. Договор заключили. А значит, война с ляхами неминуема. Может быть, и уже началась. Не до Амура теперь государю.
Война с Речью Посполитой началась еще в мае этого года, но такие подробности Дурной знать никак не мог.
Приказного слова найденыша словно оглушили. Он устало опустился на лавку.
— Ишь какой мудрый! — язвительно влез какой-то новый малознакомый есаул. — О делах государевых рассуждает!
Но его намеки не оценили. Войны с Речью Посполитой шли постоянно. И войны эти тяжкие. Так что вряд ли теперь найдет Москва людей и средства, чтобы снарядить на другой край света аж 5000 воинов.
— Чем еще порадуешь? — мрачно поднял глаза Кузнец.
— Ясак привез. Мы к шерти шесть родов местных подвели. Пока немного собрали — около сотни соболей, но в конце зимы, каждый род обещал дать государю по одному сороку хороших зимних шкурок…
— Аманатов привез?
Повисла пауза.
— Нету аманатов, Онуфрий.
— Как нету? А как ты собираешься их в покорности держать? Как с них ясак вытребоваешь?
— Мы договорились, приказной. Дауры признали власть государя и обещали платить ясак, как оговорено.
— Как оговорено⁈ Мы все ведаем, что ты дурной, но это уж ни в какие ворота! Кто они такие, чтобы с ними договариваться⁈
— Люди, — набычился Известь. — И это их земля. Мы к ним пришли, а, значит, и надо договариваться.
— Дурнем был, дурнем и остался. Тимошка, пойдешь с сотней служилых на Зею и объясачишь местных, как положено…
— Нет! — заорал уже Дурной. — Онуфрий, не надо! Мы ведь только договорились…
Он уже видел, как всё построенное грозит разрушиться, и мучительно искал нужные слова.
— Кузнец, ты же ходил по Амуру летом. Много ты видел родов на реке? Тех, которых вы объясачили «как положено». Все уходят к богдойцам. Ни аманаты, ни пушки их не остановят. Не будет у тебя ни соболей, ни хлеба! Ничего не будет — пустая земля. А на верховьях Амура еще хуже — там дауры русским ходу не дают. У Кашинца спроси. Тоже ведь — объясаченные «как положено». Ты ведь помнишь, как там Хабаров прошелся. Так, может, не надо «как положено»? По-другому надо? Поймите, это не Сибирь! Это Темноводье! Тут не получится по-старому…