— Это подарок… Хабарову, — выдал он, наконец, и, буквально, почувствовал волну разочарования, изошедшую от людей, которые уже собрались «делить апельсин».
— Ишь… — качнул головой здоровяк, сведя мохнатые брови, небрежно бросил шкурки и пошел назад, к своему месту.
— Накось, обогрейся, бродяга, — красавец «Делон» неожиданно проявил заботу и кинул Саньке суконный плащ, весь в катышках. — На полудень свезем тебя к Ярку.
…Хабаров оказался совершенно непохож на сложившийся в будущем образ. Но Саньку это не удивило: растиражированный привокзальный памятник легендарному первопроходцу никак не мог обладать портретным сходством. Все подобные монументы однотипны и стремятся показать, скорее, величие, чем самого человека. Перед найденышем же стоял не очень высокий, потертый жизнью мужик с широким красным лицом. Русая борода бурно росла во все стороны, цветастая, некогда явно парадная, рубаха не скрывала некоторой полноты атамана. Однако, и жирок не мог утаить звериной силы в этом человеке. По крайней мере, на здоровенных кулаках кожа мало что не лопалась.
«Надо сразу начать с хорошего, — двинулся вперед Санька. — Задобрю подарком!».
Спонтанная идея отдать меха Хабарову (чтобы не досталось местным уркам) казалась ему уже отличной. Шагнув к атаману, найденыш поклонился. С непривычки вышло, правда, как-то нелепо.
«Надо рукой по доскам мести? — задумался он, уже наклоняясь. — Или это по-киношному выглядит?».
В общем, просто поклонился пониже, прижав к груди подарки, и заговорил:
— Спасибо тебе, Ерофей Павлович! Тебе и твоим людям, за то, что спасли меня и позаботились! — Санька вещал с максимальной торжественностью. — Вот, прими от меня дары, от чистого сердца!
И протянул шкурки. Все.
Хабаров, смотрел исподлобья, слегка удивленно. На шкурки даже не глянул, передал одному из подручных.
— Кто таков?
— Я — Александр Михайлович Коновалов, — слова потонули в дружном хохоте, и, смутившись, он добавил.— –Саша…
— Боярин, штоль? — язвительно поинтересовался кто-то из казаков.
— Али князь? — подыграл другой хохмач.
«Вот, блин, –расстроился Санька. — Промашка какая-то вышла…».
— Нет, я из купцов, –ответил не острякам, а Хабарову.
Время на первом дощанике у него было, так что легенду он себе придумал. Выдать себя за своего ему, конечно, не удастся. Слишком много различий, слишком мало он знает об их жизни. Но Санька придумал объяснение.
— Торговать на Амур пришел? — атаман с сомнением оглядывал кожаные обноски найденыша.
— Не я, а отец, — уточнил Санька. — Он в Иркутском остроге услыхал о богатой реке Шилке и пошел сюда торговать.