«Тьфу! Ммать его… — еле удержался Онуфрий. — Дожил. Паскудина за меня поручается…».
А еще подумал, что не так уж и наобум дворянин действует. Много разузнал, долго готовился ко дню сегодняшнему. Значит, хана Ярофейке…
— Себе-то себе, — выдал он вслух. — Да у меня по пушкарской части дел невпроворот…
— Чай, вспомощнички найдутся, Онушка, — улыбнулся дворянин. — Да ты не кручинься! Долг твой приказной ненадолго. Я, как с вашей дыры в места людные выберусь, сразу на Москву гонца пошлю. С грамотой, где всё обскажу про ваши дела. Как Ярко тут всё попортил, но и как вы без яго всё выправляете… Смекаешь? А на Руси, чай, уже и войско готово — тут его на Амур и пошлют. Так что до следующих льдов будут на Амуре такие воеводы, что тебе о грузе власти беспокоиться ужо непотребно будет.
Царев посланник довольно рассмеялся. А потом враз посерьезнел.
— Но до той поры попотеть придется, пушкарь. Войско то встретить надобно. Да не так, как вы меня приветили. Вот тебе две памяти, — Зиновьев протянул Кузнецу две тонкие стопки пожухлой бумаги. — Тута я подробно обсказал про всё, что тебе потребно. Главное же: на верховьях амурских, в устье Урки велю тебе завести пашню. Чтобы через год уже свой урожай был. Если ниже заведешь — говорят, тут землица получше — то тоже годно. Кроме того, ставьте остроги постоянные, обжитые. Тако же в верховьях — в Лавкаевом или Албазином городке. И тута! — Дмитрий Иванович для убедительности ткнул длинным пальцем в стол.
— Худое тут место, — скривился Онуфрий. — Песок до болотина.
— Глянь на том берегу. Но чтобы острог подле устья Зеи стоял! Место больно важное. Вот… Поставишь остроги и собирай ясак исправно. Объясачивай новые племена, приводи их к шерти…
— Маловато людей на про всё это, господин мой, — развел руками свежеиспеченый приказной.
— А помогу тебе в той беде, — хитро прищурился Зиновьев. — Со мною, окромя стрельцов, 180 служилых. Оставлю их у тебя годовщиками — до 163 года они при тебе служить станут. Ну как? Выручил? Столько рук умелых, столько сабель вострых да пищалей снаряженных!
— Выручил, Дмитрий Иванович, — поклонился Кузнец, привстав.
— Плохо ты кланяешься, Онушка, — нахмурился московский гость. — Вроде и низко, а будто кость обсосанную с миски кидаешь… Ладнова, мне твоих костей недолго едать. Второе! И дело это тоже Ярофейке поручено было, а он, подлец, не сполнил! Тренька, ты ведь должен был идти в земли богдойцев послом и убедить их хана замириться и давать ясак государю.
Чечигин, который было расслабился от долгого чужого разговора, резко вскочил и принялся мять шапку руками.