— Слава Аллаху, я ростом и лицом для таких равновесий не выйти, — прошептала девушка, взмахивая фонарем над головой.

Гребец отметил, что равновесие она и так вполне удерживает, просто к лодкам не привыкла, и счел что ее можно отпустить.

— Видят! — сказала сигнальщица.

— Видят — согласился гребец, всматриваясь в темные, едва угадываемые на фоне прибрежных пальм, силуэты барок. Разглядеть с воды детали было практически невозможно, но движение на борту он вроде бы угадал. До ближайшей дахабьи оставалось сотня метров, второе судно стояло чуть дальше.

Девушка ритмично взмахивала фонарем, с равновесием она вполне освоилась — гребцу казалось, что она привстает на носки. Он пожал плечами:

— Анис, это не танцы. Мы — гонцы и ничего более.

— Простите, господин, — движения сигнальщицы мгновенно стали неровными и некрасивыми.

Мужчине, собственно, было все равно — он смотрел на оружие. Русская штурмовая винтовка с откинутым прикладом, слегка прикрытая плащом, ждала на его ногах. Рядом револьверы и два аккумуляторных фонаря. Сработают или нет? А если сработают не все, окажется ли этого достаточно? Получать с борта паршивой барки мушкетную пулю мужчина не желал категорически. Вовсе не за этим он оказался на этой пахнущей илом реке.

Лодку окликнули — неожиданно громко — над водой звук разносился просто поразительно. Длинная фраза на арабском, без сомнения, насмешливая. Спина девушки на миг напряглась, но сигнальщица тут же заставила себя расслабиться и ответила: в меру испуганный, вежливый голос. На борту захохотали — пять, шесть глоток. Грубовато. Ночь, девушка, наглые матросы — могло ли быть иначе? Сигнальщица поставила фонарь и показала свернутую трубкой бумагу. На борту многословно отозвались, похохатывая, но уже повежливее. В разговор гребец не вслушивался — он знал по-арабски пару десятков слов, этого было слишком мало, чтобы понимать суть. Лучше отсечь болтовню — звук должен прийти с кормы барки, важный звук. Вот! Что-то там треснуло.

— Ааллаху алим! — рявкнул гребец уже отлично знакомую экспедиционную формулу.

Девушка мгновенно упала на дно лодки — даже не упала, просто оказалась там. Быстрая.

Гребец ударил по выключателям фонарей — зажегся лишь один, но и трех тысяч люмен хватило, чтобы ослепить матросов на дахабье — над бортом застыло человек десять с глуповато приоткрытыми ртами и зажмуренными глазами. Коммунистический АКМ не подвел, над срезом ствола запульсировало пламя. Стрелком гребец оказался куда лучшим, чем собственно гребцом. Первые пули вогнал прямо в пару открытых ртов, затем вышиб мозги высокому арабу в чалме — головной убор высоко подбросило пулей. Уцелевшие мишени, наконец, догадались попадать на палубу, под защиту борта. Стрелок, посылая короткие очереди поверх борта, раздраженно дернул плечом — можно было бы ограничиться и двумя жертвами, команда будет нужна. Но эти чалмы… Мерзкая мода. На барке кричали, взывая к Аллаху, вдруг коротко и отвратительно засмеялась женщина. Бухнул пистолетный выстрел, на воду мгновенно потянуло остро воняющее облачко порохового дыма. Вновь закричали…