— Поосторожнее! — озаботился шеф. — И не обращайте внимания. Это уже абсолютно не наше дело. Мы выполняем договор, остальное остается за кормой.
— Выполняем, — шпионка навалилась на весла. — Вейль, вы — самка собаки.
— Можете поругаться, если вам станет легче, — равнодушно разрешил шеф. — Только лодку не переверните, порох намокнет, а он нам еще может понадобиться. Но к чему столь болезненные реакции? У каждого из наших попутчиков своя дорога, лично вы, да и я, им ничего не обещали.
— Как сказать.
— Как ни говори, а мне на них плевать, — шеф пружинисто выпрыгнул на берег, придержал нос лодки. — Высаживайтесь, весла можете бросить.
— Вот прямо сейчас. Лодку отпусти, чмо.
— В каком смысле? — глаза Вейля опасно сузились. — Катрин, не расстраивайте меня. Напомню: у нас договор.
— Именно. Так что у меня еще два часа полноценного выходного дня. И я чувствую себя просто обязанной попрощаться с Дикси, мы с собачкой не на шутку сдружились.
— Не глупите. Что вам они? Пустые люди.
— Не собираюсь объяснять. Лодку отпустите.
Катрин была готова выстрелить — пальцы практически легли на рукоять «англичанина» — и Вейль это видел. Шеф отпустил нос лодки, показал открытые ладони и холодно предупредил:
— Жду до рассвета. Или договор будет разорван.
— Услышала, — Катрин налегла на весла.
Шеф еще стоял у воды, на него и камни берега стремительно оседала ночная тьма. На другом берегу, в городе, все шире раскатывался, перестук мушкетных выстрелов, похожих на треск шутих, вот бухнула взволнованная пушка…
— Нет, ну ты и гад, жука твою маму… — обратилась Катрин к едва различимой фигуре на берегу и принялась огибать опасные камни…
[1] Храм в Ком-Омбо — храм второго века до н. э. с двумя симметричными частями, посвященными разным богам; слева — Себеку с крокодильей головой; справа — древнему великому Гору с головой сокола. На описываемый момент храм был практически занесен песком. В настоящее время восстановлен, электрифицирован, туристофицирован, и т. д.
[2]Город Асуан фигурирует в тексте так же как Сиена или Новая Сиена, как его тогда именовали французы генерала Дезе, те еще путаники. (прим. перевод.)
Глава восьмая. Ночь и пальмы
Все же есть в гомо сапиенсах малообъяснимые поведенческие странности. Вот, к примеру, китайцы. Подойдешь к ним, спросишь: сразу разрыдаются, расчувствуются, презенты суют. Давеча один с себя пуховик сбросил, всучил. Я говорю — «размер не мой». А он «твоя бери, все бери, твоя моя не обижай!». Понимаю: мучаются и раскаиваются. И поделом! Но вопрос-то не закрыт. Все-таки с какой-такой дури они этот шмондючий порох изобрели?