— Вот прямо сейчас. Лодку отпусти, чмо.
— В каком смысле? — глаза Вейля опасно сузились. — Катрин, не расстраивайте меня. Напомню: у нас договор.
— Именно. Так что у меня еще два часа полноценного выходного дня. И я чувствую себя просто обязанной попрощаться с Дикси, мы с собачкой не на шутку сдружились.
— Не глупите. Что вам они? Пустые люди.
— Не собираюсь объяснять. Лодку отпустите.
Катрин была готова выстрелить — пальцы практически легли на рукоять «англичанина» — и Вейль это видел. Шеф отпустил нос лодки, показал открытые ладони и холодно предупредил:
— Жду до рассвета. Или договор будет разорван.
— Я услышала, — Катрин налегла на весла.
Шеф еще стоял у воды, на него и камни берега стремительно оседала вечерняя дымка. На другом берегу, в городе, все шире раскатывался, словно треск шутих перестук мушкетных выстрелов, вот бухнула взволнованная пушка…
— Нет, ну ты и сука, жука твою маму… — обратилась Катрин к едва различимой фигуре на берегу и принялась огибать опасные камни…
[1]Храм в Ком-Омбо — храм второго века до н. э с двумя симметричными частями, посвященными разным богам; слева — Себеку с крокодильей головой; справа — древнему великому Гору с головой сокола. На описываемый момент храм был практически занесен песком. В настоящее время восстановлен, электрифицирован, туристофицирован, и т. д.
[2]Город Асуан фигурирует в тексте так же как Сиена или Новая Сиена, как его тогда именовали французы генерала Дезе.
Глава 16
Ночь и пальмы
ночь с десятого на одиннадцатое фрюктидора
Случается, что и опытные шпионки ошибаются. Рокот воды, береговые откосы, искажающие удаленные звуки, вполне способны обмануть слух — грохот, принятый Катрин за пушечный выстрел, был взрывом. Первый же удар врага нанес экспедиционной дивизии непоправимый урон.
Итак, по порядку. Призыв муэдзина к закатной молитве был назначен условным знаком начала выступления сил сопротивления: мамлюкам, египтянам и воинам-арабам немногочисленных подкреплений армии Мурад-бея, успевшим подойти с востока, на этот раз удалось следовать относительно четкому плану. Естественно, ни о какой координации после начала операции не могло идти и речи, но сам порядок действий заговорщики пытались соблюсти неукоснительно.
После призывов с минаретов ждали обещанного взрыва — с ним получилась задержка по техническим причинам (точно рассчитать время срабатывания импровизированной конструкции из химического детонатора, простейшего фитиля и порохового заряда было невозможно). Таящиеся в городе группы воинов, изнемогшие в подвалах и укромных садах Сиены, не дожидаясь подрыва атаковали здание французской комендатуры и конюшни драгун. Конюшни лазутчикам удалось поджечь, караульные здесь были убиты на месте, мамлюки, засевшие на соседних крышах, обстреливали выбегающих во двор казармы драгун. С комендатурой дело пошло сложнее: двое часовых погибли на посту, но ценой своей жизни позволили коменданту и бывшим с ним французам схватиться за оружие — ворвавшиеся в дом диверсанты, переодетые в берберские джеллабы и абсолютно потерявшие свойственный мамлюкам пышный блестящий вид, были встречены выстрелами пистолетов и мушкетонов. Завязался короткий бой, не принесший атакующим решительного успеха — воины Мурад-бея откатились назад и мгновенно растворились среди темных улиц. Еще одна группа переодетых храбрецов до начала выступления не успела выйти к месту назначенной атаки и довольствовалась вырезанием дюжины солдат, попавшимся мамлюкам на улице. Роты 21-й «легкой», не подвергшиеся нападению, по тревоге строились у своих временных казарм. Часть гонцов, посланных в полевой лагерь линейных полубригад, прикрывавших город с востока, были перехвачены толпой горожан и погибли, сбитые с лошадей выстрелами охотничьих ружей, забитые саблями, копьями и палками. Но двое посыльных достигли лагеря и генерал Фриан немедля выделил силы для помощи городскому гарнизону, придав батальонам две 8-фунтовые пушки. В самой Сиене командир флотилии и капитан «Неаполя», мирно беседовавшие за бутылкой вина, немедля собрали своих офицеров и канониров и проследовали к судам флотилии.