Потом архе-зэка сидела, сохла и позировала. Естественно, в рамках пристойности, практическая одетая. Облипшая тело сорочка успела высохнуть, но болтать и смеяться это не мешало. Подползали береговые тени, пора было собираться. Катрин еще раз окунулась. Она одевалась, а складывающий рисовальные принадлежности художник тихо сказал:
— Вы поразительно красивы. Ничего классического, но просто нестерпимо хороши. Ах, если бы я был моложе…
— Едва ли столь незначительное обстоятельство что-то изменило. Меня ждут дома. Дело только в этом. На возраст — наплевать!
Бывший барон посмотрел ей в глаза и поразился:
— Боже, а я ведь верю. Впрочем, о чем я. Вы ведь русская, Катя, а там у вас почти все люди замечательно безумны.
Последнее было сказано на том самом языке с чудовищным, но приятным слуху акцентом.
Катрин, продолжая смотреть в глаза такому догадливому и милому человеку, пожала плечами. Художник осторожно поцеловал ей руку:
— Как мне ни жаль, вы правы. Всем сердцем желаю вам успеха.
В этот миг шпионка и наемница подумала — достаточно ли замечательно она безумна или недостаточно?…
* * *
Возвращались уже в настоящем преддверии вечера. Охрана проявляла похвальную сдержанность, никаких ухмылок и прочего. Разговаривали исключительно о военной обстановке и грядущих переговорах с мамлюками Мурад-бея. Нет, чудесные люди эти французы. Ну, были чудесными, пока не…
На пристани художник-барон вновь поцеловал загорелую руку молодой дамы. Все нужное сказано, а уйма ненужностей пусть останется недосказанной. Эх, вот такую безупречную чуткость в последующие времена фиг найдешь.
Грусть оставалась, но тело и душа были легки и чисты. Катрин шагала к «Шеп», думая о хорошем дне, и о том, что желудок хотя и часть тела, но отдельная и крайне привередливая — опять ему пошлые калории подавай, непременно ужинать желает, причем, банальная чечевица в столь славный денек абсолютно неуместна…
«Шеп» была тиха, как будто ее уже на слом отбуксировали. Даже вахтенного не видно. Зато на носу торчал шеф и пялился на возвращающуюся архе-зэка.
— Что такое?! — возмутилась Катрин. — Я из увольнения даже раньше срока приперлась.
— Да, часа на два, — согласился Вейль. — И это весьма кстати. Давайте быстренько собираться. Иначе могут начаться сложности, а они нам ни к чему.
— А где все? — поинтересовалась шпионка, спрыгивая на палубу.
— Кто где, — неопределенно отозвался шеф. — Профессор прогуливается со своим кавалером, или с двумя, откровенно говоря, я так и не разобрался. Ваша переводчица отправилась на флагман, капрал ее сопровождает. Послушайте, Катрин, вы дама весьма умная и догадливая, так что давайте начистоту и сразу к делу. Наше сотрудничество с археологами и приданными им лицами исчерпало себя. Пожалуй, дальше нам будет проще управляться самим, без отягощений и прикрытий. И даже не говорите, что вы не представляете себе жизни без нашей дорогой Камиллы, мрачного служаки и прочих балластных личностей. Собирайтесь. Только оружие и дорожную одежду. Провизия и снаряжение нас ждут на месте.