Вот не оборачивается, а знает, что ворот сорочки архе-зэка раскрыт и вдовье тело более обычного подставлено солнечным лучам, мягко пробивающимся сквозь естественный зонт пальмовых ветвей. Резкая граница загара и не-загара в нынешний проистекающий век восхищает далеко не всех.
— Что шея, я и вся такая гомеровская, если не сказать глубоко одиссейская, — улыбнулась девушка. — Хотя и абсолютно не классическая. А если говорить о позировании, так сочла бы за честь. Но, увы, время поджимает. Поговаривают, что завтра к нам намереваются наведаться неистовые воины Мурад-бея и придется сосредоточиться на сугубо прикладных видах боевых искусств.
Художник, наконец, бросил взгляд через плечо, наверняка оценил изящное положение обтянутых шелком шальвар длинных ног молодой дамы, но как истинный джентльмен, воздержался от бурного проявления восторга.
— Откуда слухи? В штабе обсуждают подобную возможность, но слабо верят в дерзостность помыслов мамлюков, их боевой дух основательно подорван. Пока нет никаких достоверных признаков действительных приготовлений к сражению. В любом случае дороги к городу остаются под самым пристальным присмотром наших дозоров. Думаю, Мурад-бей не рискнет испытывать судьбу. Иной раз слухи, просто слухи, а уж на нашей изнемогшей флотилии чего только не болтают…
— Слухи с рынка. Тоже ничего конкретного, но называют завтрашний вечер. На всякий случай будьте осторожны, гражданин барон. Едва ли египтяне атакуют боевые роты, но штаб и обозы вполне могут куснуть, и основательно. А мы с вами, увы, обитатели самых мягких тыловых тылов.
— Буду осторожен и предупрежу наших офицеров. Но, Катрин, помилуйте, «мягкие тылы» звучит для мужчины ужасно обидно. Да и опять этот «барон». Забудем титулы прошлого.
— Да, титулы — пустое. Забудем.
— Катрин, вы аристократка, с титулом или без, но даже не пытаетесь скрывать своего происхождения, — заметил Денон. — Разве что излишне грубите и дерзите, что тоже не всегда разумно. Могу ли я вас просить: будьте осторожнее.
— Непременно. Но я как раз об этом и размышляла. Помогите несчастной даме и посторожите на берегу, а, гражданин-художник? Я уже вовсе изнемогаю. Нестерпимо хочется искупаться.
Вода была прозрачна и в меру прохладна. Шум пробивающейся сквозь черные блестящие камни воды, отдалял-отрезал весь остальной мир, оружие лежало на близком (но недостижимом для воды) уступе. Сочетающее разные тона загара тело скользило в воде, исчезало за камнями и в глубине, вновь сверкало в солнечных пятнах. Наверху темнел храм бараньеголового Хнума, но древние боги уже ушли отсюда и не возражали людским купаниям, да и нынешние боги отнеслись к уместным омовениям снисходительно.