Катрин вновь обратилась к карте. Сложновато тут все, еще и река эта… В Каире, видимо, предстоит настоящее дело, это вам не по пирамидам бессознательно шляться. Так что хватит ерунды. Кто и зачем собрал эту команду клоунов и прочих циркачей, станет понятно позже. Акционерное общество, сокровища, тайны древнего мира… — прикрытие дешевое, стандартное, но достаточно действенное. В общем, чем раньше уберется из лагеря лишний балласт, тем лучше. Истинный заказчик, наверняка, тоже заинтересован в ускорении процесса. Но какова истинная цель предприятия? Нет, об этом не думаем, рано…
…Квартал Ан-Насирийа, это у нас юго-западная часть города, привяжемся к местному ориентиру…, хм, карта наверняка неточна. Отсюда, к примеру, сворачиваем к югу…
[1]Отличием формы конных егерей был серый или светло-зеленый цвет штанов «для конюшни» а так же великолепный черный кожаный подбой в шагу, горизонтальные карманы, застегивающиеся на три уникальные оловянные пуговицы. Боковой кант на штанах ярко-оранжевый, позже цвета «аврора».
[2]Модель револьвера чрезвычайно редкая, практически не встречающаяся вне этого повествования. На всякий случай краткие ТТХ: двойного действия, калибр:.357 magnum, вес 1050 г., ствол длиной 204мм, имеет плоские боковые грани и подствольный прилив со скосом передней части к дульному срезу ствола, емкость барабана: 6 патронов, сканер опечатка пальца, покрытие — черное нитрирование.
[3] Намек на место публичных казней не совсем корректен: гильотина вступила в дело действительно на Гревской площади, но большая часть казней «революционных времен» проходила на площади Революции (ныне Площадь Согласия).
[4]Площадь в центральной части Каира. В те годы затапливалась водой во время разлива Нила и ежегодно образовывала глубокий пруд.
Глава 5
Город многих ночей
.
Пятый день месяца термидора
Луна висела желтая, пухлая, укутанная в кисейную дымку; вся насквозь арабская, чуждая и бессмысленная. И надменная. Поскольку отягощала небо в полном одиночестве.
Справедливости в столь суровом астрономическом суждении имелось немного — на самом деле вполне красивая луна, несмотря на нынешний встревоженный румянец на сытом луноликом лике. Просто Катрин отдавала себе отчет, что подсознательно ищет в небе Темную Сестру. Вот тогда было бы нормально: имеем полную свободу и очередные приключения на свою лунож… обратную сторону луны. А сейчас непонятно, кого и чего ждем.
Вечером, на закате, ждали лодку. С транспортом ныне у каирских окраин было тяжко: драпал город. Судя по слухам, исход имел массовый и панический характер. Бежали мубаширы[1] и кади[2], убегали сборщики податей и прочие чиновничьи и должностные лица прежней администрации, поспешно отбывали гордые наследники халифов и визирей, уходили купцы и торговцы с семьями, наложницами, рабами, коврами, ценными и малоценными ценностями, тюками с товарами, спешно скрипели во тьме ломящиеся от добра повозки, проплывали не выспавшиеся тяжко навьюченные верблюды, клацали подковами понурые лошади, ослы и прочая живность. Бежали в страхе ремесленники со своим инструментом, водоносы с женами, горшечники с детьми, тряпичники-холостяки, нищие, курители греховных снадобий со своими кальянами и трубками; все, все спешили покинуть город. Из разговоров «археологических» лиц, сведущих в текущей и «ближне-прогнозируемой» обстановке, Катрин знала, что паника и беготня продлится недолго: через сутки-двое горожане начнут возвращаться. Кто-то успеет одуматься, у кого-то расхвораются дети, кого-то успеют ограбить восхищенные открывшимися широчайшими перспективами кочевники-бедуины, и уходить на юг или восток у этих лишенных лошадей и верблюдов бедняг не будет никакой возможности. В общем, выяснится, что нашествие армии неверных — еще не самое страшное. Пока французы вели себя вменяемо и тактично: бегству перепуганных горожан не препятствовали, предпочитая пересчитывать боевые трофеи, разбираться с захваченными кораблями и вылавливать из реки ценности сожженного флота, обирать трупы героически павших на поле боя врагов — золота и драгоценностей на телах мамлюков имелось столько, что любая фараонова сокровищница позавидует. В город батальоны Наполеона войдут неспешно, дождавшись спокойствия и относительного безлюдья.