В отличие от армии гениального генерала, «археологические» изыскания ждать никак не могли. Катрин понимала, что руководство экспедиции пытается в полной мере воспользоваться безвластием и беспорядком в городе, но что именно предстоит делать в Каире, оставалось загадкой. Из намеков и оговорок следовало, что визит будет нанесен в самую старую и сложную часть города — практически в саму Цитадель[3]. Что, конечно, отягощало задачу.
Приказано было готовиться к выходу полноценной туристско-боевой группой: силовой отдел экспедиции в полном составе, оба переводчика, и, для окончательного сгущения откровенно цирковой атмосферы, — Вдова-служанка. Подбор личного состава Катрин несколько удивил, а охранники (у коих ссадины на самолюбии после вчерашнего еще едко щипало) демонстрировали свое недовольство еще откровеннее. Возможно, мсье Спящий и снизошел бы до объяснения своего спорного решения, но начальник был занят возней с переводчиками — оба толмача как-то внезапно и враз занедужили.
Пока начальник и доктор выясняли причины странного недомогания, головная группа сидела на берегу и ждала обещанную лодку. «Семь-Шесть» и «Девять» многозначительно переглядывались, но хранили молчание. Ночная свежесть еще не успела сменить дневное тепло, и парням было душновато: плотные европейские полувоенные костюмы плюс бронежилеты с разгрузками и оружием, а поверх этой цивилизованной «импортной» роскоши местные свободные дишдаши[4].
— Если хотите вволю пошептаться, могу отойти, — проявила милосердие и добрую волю сидящая налегке Катрин.
— Шептаться нам не о чем, — заявил Госслен-«Девять». — Но не сомневайся — мы за тобой присмотрим. Причем пристально. Так что лучше веди себя смирно. Мы тебе не доверяем.
— Как не доверяете?! — встревожилась девушка. — Но отчего же? Нет, за мной всегда приглядывают, тут спору нет. Но обычно я вызываю симпатию, полное доверие и желание пообщаться. А тут вдруг… Какие-то вы странные.
«Девять» нервно глянул на своего старшего друга.
— Это она так шутит — пояснил «Семь-Шесть». — Находит чрезвычайно забавным издеваться и оскорблять.
— Где я вас оскорбляла? Еще даже и не начинала, — запротестовала Катрин. — А вот вы давеча в меня стрелять пытались.
— Не в тебя, а над плечом, — напомнил склонный к занудству «Девять».
— Допустим. Это, конечно, в корне меняет ситуацию, — проворчала Вдова. — Я вам как честная девушка стволы вернула, а он немедля «над плечом». И это нынче называется «галантность».
— Галантность? Нет, не слышали, — ухмыльнулся «Семь-Шесть».
— Ну да, я все время забываю, — кивнула Вдова. — Ладно, отринем лишние слова, оставим суть.