Вейль ухмыльнулся:
— А ведь это меня вы циничным считаете. Должен заметить…
Зашевелилась профессор:
— Пить! Дайте пить. И лучше горячего. Я же чувствую, чаем пахнет.
Глаз мадмуазель де Монтозан не открывала, но ей явно полегчало.
В молчании пили чай, «Латино» пришел в себя чуть позже руководительницы, но предпочел воду. Нажравшаяся Дикси завалилась в тень и дремала, задрав лапы и демонстрируя плешивое розовое брюхо.
— Галлюцинация! — решительно оповестила профессор, прикончив третью кружку.
— Пришел к тому же выводу, — поспешил подтвердить верный Алекс-«Латино». — Видимо, химические процессы в герметично законсервированном помещении, испарения смол и прочее, создали парадоксальный эффект…
— И плесень! — обрадовалась мадмуазель де Монтозан. — Кажется, те старые байки о проклятье Картера[4] не были лишены определенных оснований. Эффект, естественно, совершенно иной, но не менее опасный. Несчастный доктор! На него атмосфера воздействовала абсолютно ужасно, даже поверить не могу…
Катрин зарычала:
— Ни слова о сраном эскулапе! И вообще, прекращайте бредить. Если некоторые вещи не удается реалистично объяснить, это не значит, что версию нужно притягивать как…пупок к носу.
Профессор скорчила гримасу:
— Что за странные физиологические параллели? Ладно, ты права, о «Кресте» лучше промолчим. Но почему же столь безосновательно отметать версию о плесени? Наука не терпит суеты и предвзятости…
— Да какая плесень?! Там сухо как в лабораторной стопроцентно мумифицированной жопе, мы в респираторах, а ваша плесень действует практически мгновенно?! Прекратите нести ерунду. Не бывает групповых галлюцинаций подобного типа. Возьмите паузу, потом себе что-нибудь поправдоподобнее наврете, — Катрин вытряхнула из чайника остатки заварки. — Собираемся и отбываем? Дело к вечеру, наткнемся на местные конные вооруженные «галлюцинации», выйдет неприятность.
— Да, пора, — шеф встал.
Дикси изобразила пузом, что надо бы еще полежать, дать сосискам усвоиться, научный помощник устало закряхтел и принялся собирать посуду (все же не совсем потеряна для общества эта молодежь).
— Нет, постойте. Мы же не можем уйти с пустыми руками, — пробормотала, глядя на бесцветно затухающий костерок, профессор.
Кажется, изумились все, включая безмозглую собачонку.
— Это как? Желаете дообследовать замечательное захоронение? — не веря своим ушам, уточнила Катрин.
— Нет. В смысле, да, но я… — профессор застонала в приступе безнадежного отчаяния. — Я не в состоянии спуститься. Голова кружится и эти вот галлюцинации. В конце концов, я уже немолодая женщина. О, вот дерьмо, что такое я несу… Я немолодой ученый, и повторное спелеологическое упражнение мне не по силам. Но нельзя же вот так уходить вообще без результатов и доказательств?!