Толмачка очень понимающе кивнула. Вот была же приличный человек — несчастная и тяжко страдающая безносая невольница, а теперь бандитствующая танцорка с характерным лицом и пистолетом, спрятанным под упругими сиськами. Жуть как негативно вы, мадам Кольт, влияете на людей.
Движение застопорилось: арабы и Вейль, укрываясь за уступом, разглядывали что-то у реки. Шеф поманил архе-зэка.
На берегу, прямо у воды располагался странноватый табор. Небольшая груда узлов, мальчишка разжигает костер, вокруг слоняются женщины, прилично одетые и достойно зачехленные дорогими никабами. Порывы горячего ветра доносят горестные завывания. Десант бродячих плакальщиц, что ли?
Арабы и бедуин смотрели на прибрежный лагерь весьма благожелательно — так на внезапно найденный кошелек смотрят.
— Э, нет, господа. Мы к каравану идем, — напомнил Вейль. — Давайте берегом обогнем, и не будем задерживаться.
— Да, сэр. Но узнать надо кто эт. Потом спасенье слать, — пояснил на чудовищном английском один из арабов.
У туземных проводников явно имелись вполне конкретные планы по спасению несчастных женщин. XVIII век, свои традиции. Пришлют спасательную команду, части женщин (тем, что посимпатичнее) повезет, другой не очень. Но убивать никого не станут.
— Пусть с Анис на берег подойдут, не так теток напугают, — проворчала Катрин.
Арабы с пренебрежением и легким любопытством покосились на переводчицу, но возражать не стали. Четверо разведчиков начали спускаться к лагерю — там их засекли, плач-вой усилился, дамы сбились в оборонительную кучку, сопляк у костра встал с палкой в руке. Благородный рыцарь-евнух, что ли? Мелковат, однако…
Катрин отвлеклась от малоинтересного зрелища, принялась чистить штуцер. Спутники обсуждали происходящее:
— Гарем чей-то, — переживал чувствительный Алекс-«Латино». — Потерпели кораблекрушение, муж погиб. Теперь их обесчестят и продадут сластолюбцам.
— Может, и продадут, — согласился капрал. — А напропалую бесчестить тут не принято. Хотя бедуины, у них свои законы. Но какое тут кораблекрушение? Ни единого матроса, да и хозяин женщин бесследно исчез. А ведь при крушении женщины первыми тонут — в платье выплыть трудно. Это у нас мадам-вдова море переплыть может, ничего с ней не станется.
— Вот сейчас я устыдилась. В следующий раз непременно попытаюсь поднатужиться и затонуть, — заверила архе-зэка, не отрываясь от процесса чистки.
— Я вовсе не к тому, — отрекся Бомон. — Просто странно, откуда столько баб на пустынном берегу.
— Да, таинственная история, — пробурчал шеф. — Но мы совершенно напрасно здесь задерживаемся.