Крокодил замер, достигнув границы песка. Попытался разинуть пасть — вот это издали разглядеть было трудно, лишь угадывалось. Но, кажется, с пасти ящер и начал рассыпаться. Донесся грохот камней, постепенно умолкающий, превращающийся в шорох. Вейль, так и не сдвинувшийся с места, толкнул ногой докатившийся до него каменный обломок.
Катрин уверилась, что ненавидит шефа. За самоуверенность и еще за тысячу вещей.
— Все, кончено представление. Антракт! — буркнула архе-зэка. — Эй, подъем.
Верблюд и погонщик, заворожено наблюдавшие за финалом гибели оазиса, непонимающе глянули на нее. Катрин жестом показала: поднимаемся и возвращаемся. Бедуин изумленно открыл рот, закрыл рот, наконец заговорил, и довольно эмоционально. Чаще повторялось какое-то «сегкхар», а жестикуляция наглядно демонстрировала желание представителя местного населения никогда к месту бывшего колодца не возвращаться и забыть это проклятое место. Бедуин предлагал глупой фрэнч-мадам сделать то же самое. Видимо, искренне предлагал, благородно забыв про пальбу в спину и иные житейские мелочи.
— Да я верю и практически согласна. Но служба, — вздохнула архе-зэка и показала штуцером направление.
Бедуин ответил характерным жестом. Вот сколько на этой планете языков и народов, а обвинение в умственной несостоятельности все выражают вполне доходчиво.
— К чему пререкания? Они до добра не доводят. Туда, значит, туда.
Юнески упорствовал и не нашел ничего умнее, как схватиться за нож. Необдуманный поступок обошелся ему в отбитый прикладом локоть и лишение пояса. Поднимая пленника со связанными за спиной руками, Катрин печально пояснила собаченции:
— Вот всегда так. Был приличным человеком, погонщиком-профессионалом, а теперь… Пленник-лишенец. Разумнее сразу к консенсусу приходить, если тебе убийство оппонента не по силам. Верблюд, тебя лупить нужно?
Верблюд пошел сам. Ему, мозолистому, что: стихло и ладно, никаких суеверных предрассудков.
Шеф сидел у груды еще недавно живых камней, разглядывал останки скончавшегося врага. Мельком оценил пленников:
— Верблюд — это прекрасно. Одного нам должно хватить. С погонщиком, откровенно говоря, можно было и не церемониться.
— Нет уж, в верблюжьей сбруе я несведуща. Тут и горб, и иные технические особенности, это не по моей части.
— Со сбруей и навьючиванием я вполне справлюсь. Присмотрелся, а за двести лет здесь мало что изменилось, — пояснил Вейль. — Как думаете, чего собственно, хотел этот хрупкий монстр?
Бывшие археологи вновь принялись разглядывать камни.
— Мне кажется, он ничего уже не хотел. Он слишком древний, — пробормотала Катрин. — Но он был послан и сделал что мог. Они вас ненавидят, Вейль.