Наконец, двинулись в путь. Разоруженный шеф и жук возглавляли караван, Катрин замыкала. Верблюд, встревоженный близкой возней и выстрелом, уже успокоился, плавно нес остатки воды и жратвы. Дикси, мгновенно исчезнувшая в момент драки, сидела на горбу «корабля пустыни», раздувая усы, всматривалась в даль. Все как обычно — шаг за шагом к бессмысленной смерти. К архе-зэка обернулась переводчица, потом еще разок…
— Что? — раздраженно поинтересовалась Катрин.
— Лицо мадам… — осторожно указала девчонка.
— Засохнет, само осыплется.
Щеки, стянутые засыхающей кровью, уже чесались. Но тратить драгоценную воду на умывание архе-зэка не собиралась. Будем считать кровавую маску веригами и вообще покаянием. Катрин не была уверена в обоснованности своего решения. Вейля разумнее было добить — он и без оружия опаснее любой кобры. Конечно, на спутников ему глубоко плевать, дело действительно, исключительно в недостатке воды. Но день за днем он ждет знака, сигнала, что все идет как надо. Знака нет, а шеф все же не железный. Готов психануть.
Был ли знак — вот в чем вопрос. Вейль с надеждой смотрел на милосердную пару, а спрашивать нужно было не у них.
«пусть идет, пусть, пусть, идет…» — нашептывал рассветный ветер в уши архе-зэка, когда ее щеки заливала приятно горячая кровь. Галлюцинация или действительно знак-совет? Катрин доводилось сталкиваться с обоими явлениями. С ними единственная проблема — одно от другого практически невозможно отличить.
* * *
Еще два дня пути… Запас воды иссякал с неприятной быстротой и ноша верблюда легчала. Для остальных членов экспедиции никаких приятных и облегчающих жизнь сюрпризов не предвиделось. Черные и прочие скалистые высоты исчезли, вокруг тянулись дюны-барханы, похожие на дно огромного пересохшего моря. Ноги вязли в сыпучем песке, бесконечные подъемы и спуски грозили пустынно-морской болезнью. Тоска и безнадега. Утром Дикси подумала-подумала и попробовала выть на восходящее солнце, надолго собачонки, к счастью, не хватило, но переводчица успела пробормотать про «дурное предназнаменование». Можно подумать, без воя сложно догадаться, к чему дело идет…
Катрин шагала, считала барханы, наблюдала, как все сильнее покачивается спина толмачки. Быстрей бы оно все кончилось, что ли…
Кончилось все как-то внезапно, если не сказать глупо. Преодолели дно очередной впадины между барханами — на сей раз украшенное полу-занесенными песком костями, слегка разнообразящими унылый пейзаж. Неутомимый скарабей вел караван, легко полз по раскаленной сыпучей тверди (в которой сапоги увязали чуть ли не по голенище). За проклятым насекомым оставался ровнехонький след-бороздка. Таких скарабеев на геодезической и строительной разметке использовать — цены бы им не было. Взбираясь к гребню бархана, живой «компас-невелир» вдруг замер.