Подконвойная достигла поворота к лифту — коридорные камеры слежения здесь передавали эстафету и ослабляли свое внимание.
— Гости? — не поворачивая головы, уточнила Катрин.
— Они. Откуда, не спрашивай, сама не знаю, — шепотом пояснила надзирательница.
Что ж, пора. Катрин знала что засиделась. Спортивный и тренажерный залы это недурно, бассейн тоже правильно, физическую форму поддерживают, но это не совсем нормальная жизнь. Да и высыпаться по ночам надо бы полноценнее. Засасывает сомнительный и вкрадчивый уют тюремного бытия. По сути, «Розамира» — теплица, изнеживающая и порядком развращающая. (Ну, на последнее жаловаться было как-то глупо — имело смысл по полной расслабиться, показать себя с самой дурной стороны, благо имидж нимфоманки того нежно-рассветного цвета, должен пригодиться в самом скором будущем).
Собственно, вот оно — это будущее.
Катрин передернула плечами, обтянутыми узким и куцым светло-голубым форменным зековским жилетиком. Не то чтобы совсем форменным: мода «Розамира» диктовала максимальную трансформацию скучной униформы. Одеяние заключенной Кольт было максимально укорочено и перешито по фигуре — со своим дизайнерским уставом в чужую тюрьму не приходят, пришлось пожертвовать личными представлениями о стиле ради статуса. Шорты, открывающие не только длинные ноги, но и «филейную» часть упруго-спортивного тела, упомянутый короткий жилет, украшенный вставками из коричневой тисненой кожи. Правда, эластичный фитнес-топ — актуальный предмет одежды законодательниц стиля «Розамира», Катрин не носила, предпочитая короткую белую толстовку с капюшоном — длинные рукава прикрывали татуировку (наколка на плече порой чересчур воздействовала на отдельные неокрепшие умы) — но оставляли открытым плоский живот. Волосы цвета темного золота стянуты в тяжелый короткий хвост — почти просто и почти строго, лишь обдуманно падающие на глаза пряди подчеркивают прямо обратный эффект.
У обитательниц «Розамира» имелась уйма свободного времени и в тюремных мастерских тосковала уйма личностей, отягощенных непреодолимой тягой к творчеству и по-своему действительно талантливых: шьющих-кроящих, рисующих картины, комиксы и ногти, стригущих-причесывающих, придумывающих макияжи и сходящих с ума иными замысловатыми способами. Администрация тюрьмы творческим экспериментам не препятствовала, призывая лишь оставаться в рамках разумного и сохранять в модных трендах обязательные элементы официальной униформы.
Тюряга — вот эта конкретная и отдельно взятая — оказалась довольно демократичным и нескучным местечком. Вот только мадам Катрин Кольт никак не могла позволить себе расслабляться здесь еще четыре года, два месяца и четырнадцать дней. Дома сиделицу ждали…