— Я поехала! — сообщила Катрин, влетела в свои «апартаменты», торопливо сдирая с пальцев тюремные кольца. — Это вам на память. Прошу не скучать, не печалиться, меня вспоминать и регулярно желать успеха! Буду в нем нуждаться!

…С пастой и курткой она выскочила в коридор, оглянулась только у поворота к лифту, прощально вскинула руку. Ответили соседки по коридорным комнатам, свои стояли неподвижно: младшие, кажется, пустили слезу, Ло-Ло смотрела угрюмо и печально. Ничего, справятся.

— Один переезд равен трем пожарам, — сообщила свеже-завербованная археолог сопровождающей надзирательнице.

— Это верно, — согласилась служительница «Розамира». — Но ты нас не забывай.

— Еще бы!

На губах оставался вкус трех помад, плюс размазанная собственная. Тьфу, черт, и когда так успела вжиться в это сладкое помадное бытие?!

Катрин улыбнулась зрачку камеры лифтового слежения, показала на циферблат часов. Спешим, бежим, не опаздываем. Мы исполнительные!

Господа-наниматели ждали у дверей директорского кабинета.

— А вы удивительно общительны, дорогая наша Катарина, — не преминула съязвить архе-дама. — Немедленно вытрите губы!

— Виновата, — бывшая заключенная тронула кончикам языка нижнюю губу. — Понимаете, спортивные игры жутко сплачивают тюремный коллектив. Прямо как с детства знала этих девчонок.

На фокусы с помадой и языком среагировал лишь молчун-охранник, да и тот вяло. Вот они, строгие люди науки: беззаветные импотенты и фригидные феминистки. Ничего, разберемся.

Разбираться Катрин начала уже в машине, благо везли тюремно-наемную особь в карантинном одиночестве, запертой в глухом цельнометаллическом кузове микроавтобуса — штрафные археологи рылом не вышли, чтобы вместе с высоконаучными специалистами в «БМВ» кататься. Простим, поскольку нужно спокойно подумать.

А вот думать пока особо не о чем — информации мало. Что сразу бросилось в глаза: операцию проводит не военное ведомство и вообще не спецслужбы. Возможно, с теми было бы проще найти общий язык. Французская, гм, интеллигенция — еще то болото. Ну, выбирать не приходится. Имелись в ситуации и иные очевидные неприятные странности. Все это требовало неспешного анализа.

Катрин Кольт собиралась выжить и вернуться, желательно побыстрее. Именно в такой последовательности действий и никакой другой. Об этом договорились с Фло еще до суда и тюрьмы, когда ожидали ареста. Далее все подчинялось четко поставленной цели. Не спешить (и не медлить), действовать строго рассудочно, практично и цинично. Катрин это накрепко пообещала. Порой тактические маневры в указанном процессе оказывались сложными и тошнотворными, иногда приятное сочеталось с полезным. Но цель оставалась абсолютно прозрачна — вернуться к Фло. От разговоров по телефону — (разрешенных, два раза в неделю) — пришлось отказаться. Переживем. Все было понятно еще тогда — дома, в ожидании щелчка наручников. Нельзя сказать, что операция выглядела легко-выполнимой, зато в ней имелся единственный приоритет: Фло. С ней ничего не должно случиться, оно и не случится, если Катрин вернется и не наглупит. Да, есть еще Мышка, Цуцик, обормот Жо, но, по сути говоря, они одно целое с Флоранс.