Чужое оружие интересовало шпионку постольку поскольку (своим обзавелась), а вот разговор охраны недурно было бы послушать. Доверительно шепчутся, наверняка о насущном. Судя по позам, они в очень близких отношениях, видимо, дружны, гм, до чрезвычайности.
Катрин заползла под стену «своей» медицинской палатки, с облегчением сняла тапки-ботинки и осторожно завалилась на койку — та визгливо возмутилась, но все же не рассыпалась. В лагере стояла тишина, лишь откуда-то издали доносились невнятные, но веселые крики. Батальоны торжествовали победу и спешили собрать трофеи. Ну и ладно. Мы свое уже нагребли.
Разбудил девушку внеурочный визитер. Снаружи уже светало, но в палатке еще царила темень. Человек закрыл клапан, ощупью, но уверенно, отыскал один из кофров. Щелкнул кодовый замок, потом пахнуло знакомым-тонизирующим, забулькало…
— Мсье Мариет, вы бы и мне нацедили. В медицинских целях, — болящая подала слабый голос с койки.
Аудитор вздрогнул:
— О! Вам нельзя, Катарина. Я бы с радостью, но на фоне лекарств прием спиртного может дать побочный эффект. Собственно, я и сам только рот пополоскать — странное раздражение на деснах.
— Жадничаете, — вздохнула шпионка. — Что ж, нам, служанкам не привыкать. Бросили подыхать, так лежи и подыхай.
Мариет сглотнул из стакана, на миг задержал дыхание и бархатным голосом шаблонно обученного психиатра повел сказочную линию:
— Господи, Катарина, ну кто же вас бросал?! Мы все страшно беспокоились о вашем состоянии. Доктор к вам заглядывал ежеминутно. Кстати, где вы были? Мы уж испугались.
— В смысле? — удивилась Катрин. — Я тут и валялась. Доктор один раз пульс пощупал и все. Никакого сострадания. Сдается, мое выздоровление вообще его не слишком заботит.
— Да нет же, я и сам заглядывал. Мы вас искали, — психолог-аудитор указал на койку. — Вы позволите?
— Валяйте, садитесь. Хотя тут тесновато.
— Что поделать, походные условия. Так где же вы были, дорогая Катарина? Вы не представляете, что здесь началось, когда вы исчезли. Нельзя же так пугать друзей.
Он глубоко по-дружески взял ладонь болящей, Катрин руку отнимать не стала. Играем, так играем.
— Послушайте, Мариет, я глубоко тронута вашим сочувствием, но не особо верю, что моя скромная персона всерьез интересовала господ археологов. Куда я могла деться? Чувствую себя просто ужасно. Сидела у воды, дышала свежим воздухом. Немного блевала, уж простите за интимные подробности.
— Это ужасно! — охотно согласился аудитор. — Кто бы мог подумать, что вы столь чувствительны к стандартным препаратам. Полагаю, доктор «Крест» еще ответит за свои профессиональные просчеты. Небрежность здесь недопустима! Но сейчас ситуация требует полнейшей искренности. Прошу вас, Катарина, ответьте. Где вы были?