Примерно через час растрепанная кавалерия мамлюков отошла из-под огня. Часть всадников пыталась прорваться в Гизу, была остановлена, попыталась опереться об укрепленный лагерь, там тоже не срослось. Отход через Нил превратился в катастрофу — тонули как котята. Арабская пехота и ополчение вышли из боя, на лодках и пехом использовали знаменитую тактику «ухода малыми группами». Бедуинские племена, теоретически держащие левый фланг Мурад-бея, скрылись в пустыне еще раньше.

Мурад-бей еще атаковал, надеясь прорваться к своим укреплениям. Но это была уже безнадега — отчаянные атаки были отбиты. К ночи измотанные мамлюки отошли. Мурад-бей приказал поджечь египетский флот…

Вспоминалось легко. Феллах хлопал себя по худым коленям, дивился выучке французской пехоты и безнадежной храбрости лихих всадников востока. Тут малость увлеклись, махали руками во тьму, показывая возможности маневрирования, организованного отхода обороняющихся к укрепленному лагерю у Эмбаба, неиспользованные направления действенных контрударов. Феллах в тактике был не особо силен, но живостью воображения и идейной твердостью воистину изумлял.

…— Лично я всегда отдаю предпочтение революционным методам! — вопил вольный верблюдовод, обличающее тыча дланью в сторону вершины Хеопса. — Если бы армия была истинно революционной, народной, как пару лет назад, этот ихний Египет всецело восстал из векового сна! Да, этот выскочка Наполеон — изощрен в воинственности! Пусть! Но где идейная составляющая?! Где Макс Робеспьер?! Где Марат?! Нету! Чего воюют-то?

— Но это же уже несколько иная Франция.

— Иная она! И что, раз «иная»?! Смысл-то куда дели?! — гневался феллах.

Собеседников, сидящих на солидной высоте теневой стороны пирамиды разглядеть было сложно, но очевидно, их было недурно слышно. У подножья сверкнул мушкетный выстрел. Пуля прошла в стороне, но политически непримиримый феллах мигом сбавил голос:

— Вот! Что хотят, то и делают! Бездуховная буржуйская безалаберность! Могли и попасть.

— Совершенно с вами согласна. Война ненужная, и мое здесь нахождение как ненужно, так и вообще необъяснимо, — вздохнула пригнувшаяся Катрин.

— М-да, логика отсутствует, — кивнул скотовод. — Но это у вас как обычно. Необъяснимая ирония судьбы и триумф бестолковости. Вот непременно так с вами, добрая госпожа, приключается, да и с человечеством в широком смысле этого слова. Чего войны начинают? Понятно: законы развития общества, технический прогресс, антагонистические противоречия и иные политические тезисы — все верно. Где нам, феллахам, спорить с теоретиками-фундаменталистами? Но что лежит в истоках, к примеру, Троянской войны? Яблоко и пошлая провинциалка по кличке Прекрасная Елена. Яблоко, кстати, на вкус — редкая кислятина. Вот из-за этих двух паршивок и понеслось. Подтверждаю как очевидец. И так всю историю: поскребешь, а там в первопричинах, или чувство систематической фрустрации на сексуально-импотентной почве, что патентованным историкам отмечать сугубо обидно и потому принципиально замалчивается, или отыскивается в роли детонатора некая прелестная Медея-Анна-Прасковья-Маргарита-Флоранс и уже как следствие глобальный выброс военно-политического тестостерона…