Катрин полностью сосредоточилась на процессе, краем уха отмечая выстрелы и щелчки осечек — сейчас их шло поровну…

Забросить получилось со второго раза. Девушка для проверки дернула — держит. Как-то все это категорически не по уставу и с игнорированием пэ-тэ-бэ[9]. Знакомый альпинструктор из Питера ни за что бы такой способ закрепления не одобрил.

— Готово!

— Лезьте, мадам Вдова, лезьте. Здесь становится как-то оживленно.

Катрин швырнула в чье-то мертвое лицо, возникшее над краем крыши, комок скользких загаженных перчаток, спешно натянула свежую пару — не время экономить. Судя по звукам, шеф взялся за тесак. Или патроны «все», или револьвер окончательно забастовал…

Перебраться оказалось не так сложно, не иначе второе дыхание открылось.

— Жду! — кратко отсигналила Катрин с забора, нащупывая остаток шнура, отрезанного коварным охранником.

Вейль повторно просить себя не заставил, тяжеловесной рысью промчался к веревке, сходу перекинул девушке револьвер:

— Без самовзвода!

На покинутой крыше стало весело: мертвые и живые взбирались один за другим, один безумец уже углядел веревку и болтающегося на ней врага, поспешил к ней. Грызть или догонять? Снизу к забору тоже побежали. Хорошо хоть координация у противника слабая, даже не перекликаются. Катрин взвела курок и прострелила череп самому проворному. Живой или наоборот — сейчас не догадаешься. Здорово все измарались в этом бессмысленном штурме.

Шеф достаточно проворно для своего имиджа «зажиревшего увальня» добрался до забора, обрезал шнур. Остатки «археологическо-поисковой» группы свалились на пустынную улицу и пошатывающейся рысью устремились прочь. Тянулся глухой забор, с другой стороны угадывался хорошо защищенный сад — ветви свешивались через солидную ограду, шелестели в рассеивающейся дымке рассвета.

— Память? — Вейль покосился на обрезок шнура, намотанный на кулак девушки.

— Думаю: за яйца или за кадык?

— Вульгарно и откровенно некстати. Лучше подумайте, куда нам самим деться? В таком виде выйти будет тяжело. Да и ищут уже кого-то. Возможно, нас.

Действительно, улицы просыпались: осторожно перекликались соседи, на параллельной улице кто-то неверным срывающимся голосом выкрикивал воинственные призывы, ржали кони, возбужденный мужской коллектив хором отвечал то ли боевым призывам, то ли ржанию. Отовсюду несло дымком и свежим хлебом: война и безумие своим чередом, а завтрак по распорядку. Сейчас подкрепятся лепешками и устроят нормальную облаву.

Меж тем шеф пребывал в благоприятном расположении духа — похоже, бессмысленная битва со сводными мертво-живыми силами определенно взбодрила и развеселила мсье Вейля. Интересно, он сам-то у психиатров периодически не гостит? Типа «сонная болезнь, осложненная двухсторонней шизофренией». Нет, с симптоматикой данных заболеваний Катрин была поверхностно знакома, у шефа иные недуги, но сейчас страшно хотелось сказать начальнику откровенную гадость и вообще обматерить. Использует, толстопузый гаденыш, втемную, да еще в мистику какую-то втянул. Драка с мертвыми, это ладно, это археологически обусловленные, практически неизбежные и запланированные неприятности, но вот тот миг перед внезапным всплеском городской агрессии… Но материть шефа мы не будем — он только этого ждет, фиг дождется.