Джигит послал усмиренного коня вправо, огибая лошадь противницы — трусливая архе-зэка бессовестно скорчилась-пригнулась за живым щитом. Движения противницы мамлюк не разглядел — извлечение из ножен короткого клинка ятагана особой размашистости не требует. Далее нырнуть под брюхо Дымчатого — этого движения «принц» не упустил, рванул повод, разворачивая коня. Пешему рубить конного неудобно и глупо — так в старые добрые времена делать не рекомендовали по причине многократных и печально закончившихся практических опытов. Но боевая школа пришлой шпионки была совсем иной: Катрин училась не разить и убивать, не побеждать в славной дуэли-поединке — а практично и действенно выводить противника из строя. Короткое касание колена всадника острием ятагана и нырок обратно под брюхо коня. Дымчатый нервно шагнул, зацепил нелюбимую хозяйку — Катрин глупо села на задницу и уже из-под коня расслышала стон. Ну да, с разрубленным коленом держаться в седле сложно. Ладно, не до принцев. Вставать…
…Ревело-налетало. Второй джигит, подотставший, был уже в считанных метрах. Развивался темный богатый плащ, сиял узкий клинок-полумесяц. И глаза сверкали. Видимо, разглядел, что с юнцом не все гладко. Борода седая, а зоркий…
У Катрин хватило времени сунуть руку в двойную кобуру, нащупать рукоять пистолета, взвести курок. Стрелять пришлось уже навскидку. Если сегодня с огнестрелом вообще не заладилось, то…
Пф-Бах!
Пуля попала в окладистую бороду, воин словно в пояснице сломался, мгновенно откинулся на круп. Лошадь пронесла его вплотную с архе-зэка; стелился плащ по колючей траве, шарахнулись другие лошади, труп с тяжелым шорохом лег на песок…
Тут Катрин прокляли — непонятно и по-арабски, но до глубины души. «Принц» еще держался в седле, вцепившись в луку седла, пытался направить лошадь к девушке, готовил саблю. Уже не лицо — бешеный волчий лик, перекошенный болью-яростью до полной нечеловечности. Катрин оглянулась — до спешащей галопом конной группы еще порядком. Можно здесь все уладить. Юноша догадался, что клинок ему уже не в помощь, безжалостно отшвырнул дорогую саблю, тянул из-за кушака пистолет…
Катрин заряд своего второго «англичанина» тратить не стала. Ятаган как метательное оружие ненамного лучше револьверов-бумерангов, но с такого расстояния…
Принц, клокоча пробитой грудью, медлительно сползал набок. Упал, пальцы из последних сил хватались за расшитый чепрак, конь обеспокоенно фыркал, потянул умирающего за собой. Шпионка выдернула ятаган из парчовой груди, мельком взглянула в ненавидящие глаза. Похоже, эти двое — отставший и торопливый — родичи. Если бы юность не так неслась-спешила к славе, а старость чуть меньше растолстела, управились бы…