Шпионка промолчала. Штрихи продолжали сами собой ложиться на желтоватую плотную бумагу. Пятнышко «грешно-левого» провала давно уже увековечилось несколькими точками рисунка, но мысли все возвращались к той пещере. Рисовальщик молчал, не отвлекался, только птицы и мачты шуршали крыльями и снастями. Дикси задирала острую морду, топорщила усы, вновь преисполнившись дерзновенных мечтаний о поединке с огромной птицей.
— Мадам Катрин, ваши мысли далеки от сих незатейливых набросков, — не оборачиваясь, отметил Денон. — Скучнейшее занятие наблюдать за созданием путевого альбома?
— Восторженно ахать и хвалить прикажите? Не дождетесь. Рисуете вы мастерски, это понятно, а как художественный критик я полное ничтожество. Просто подумала, что здесь уйма пещер, а мне когда-то хватило одной-единственной, чтобы жизнь перевернулась.
— Перевернулась к лучшему? — художник кинул взгляд через плечо.
Острый у него глаз, одинаково зоркий по отношению к рисунку, приемам стрельбы и уйме иных вещей. Надо бы архе-шпионке об этом хорошенько помнить. Но пока ничего опасного. Философская болтовня попутчиков.
— Ничего в той пещере, наверное, не переворачивалось, просто до конца осозналось, — вздохнула Катрин. — Отличное место для размышлений и упорядочивания мыслей эти пещеры. Вдруг и кому-то из моих близких повезет — запрут в каком-нибудь гроте, дадут поотшельничать и не спеша подумать.
— Без всякого сомнения, пещеры весьма полезны и живописны, — согласился художник. — Но вот эти, сегодняшние, некоторую тоску на вас все же навели.
— Не пещеры. Хорошие рисунки наводят на меня тоску. Мой покойный муж очень любил рисовать. У него был настоящий талант.
— О, простите! — Денон мгновенно захлопнул альбом.
— Это что еще за жертвы? — улыбнулась Катрин. — Рисуйте. Кто знает, что завтра будет? Все под богами ходим, бумага может размокнуть, а карандаши уплыть к Каиру. Не стоит терять время. Об этом и думаю. Жаль, что муж успел так мало нарисовать, все отвлекался на всякое мимолетное, срочное, денежное. На меня отвлекался. Вот это действительно печально. Так что не будем обеднять мировую культуру. А то мне придется страдать раскаяниями, а страдающая я зла и особо жестока, к тому же много пью.
— Действительно? — заинтересовался опытный служитель Клио и иных муз. — Я бы рискнул, и вас именно такою нарисовал. Но не смею надеяться на позволение. Хотя готов попросить у майора бутылочку отличного бордо…
Катрин засмеялась, но тут с берега донесся выстрел — сигналили делегаты связи, прибывшие от командира дивизии. Дикси взволновалась, воинственно закружилась, попыталась вспрыгнуть на фальшборт, но лишняя сожранная сосиска и природная хилость телосложения не допустили столь эксцентрических безумств.