Уладив «лошадиный вопрос», археологи вернулись на «Шеп».
— Что ж, остается отдохнуть, дождаться возвращения профессора и выехать по утреннему холодку, — борясь с зевотой, молвил шеф. — Да, еще будьте любезны Дикси не перекармливать — не больше половины сосиски. Собака должна быть резва и хищна!
— А мы что, с собой и ноутбук берем? — вновь заподозрила недоброе Катрин.
Вейль заверил, что компьютер вышел из строя надолго, если не навсегда, опасаться нечего. Но собачьего чутья это обстоятельство не отменяет, так что Дикси может пригодиться. Пусть это и крайне маловероятно. Но поскольку под собак такой породы отдельных лошадей нанимать не обязательно, пусть псинка съездит, хуже не будет.
Поговорили о сосисках — питаться ими никто из двуногих членов экспедиции уже не рисковал, видимо, оставшийся запас в неполную сотню банок полностью отходит собачьему составу. Потом обсудили текущие вопросы: Катрин была против участия в завтрашней операции доктора-«Креста», обосновывая это неумением эскулапа держаться в седле и его полной практической ненужностью. Вейль по сути дела был согласен, но напоминал, что доктор еще и акционер, имеет право лично поучаствовать (и проконтролировать) в долгожданном моменте обогащения.
Катрин поморщилась:
— Никакого чувства долга. Мсье аудитора ваш коновал бросает в беспомощном состоянии.
«Клоун» действительно пребывал в состоянии печальном, близком к овощному. В себя не приходил, реакции и дыхание символические, но вроде и к летальному исходу психолог не особо торопился. Доктор ставил капельницы с поддерживающими препаратами (возможно, абсолютно бесполезными) и прогнозы давать отказывался.
— Увы, тут мы едва ли мы можем помочь. Уверен, дружище «Клоун» справится с недугом и придет в себя, — оптимистично заявил шеф. — Пока пусть остается на «Шеп» под надежной охраной, незачем тревожиться. Кстати, Катрин, вы, как молодая девушка, особа с чуткой душой и сострадательным сердцем, не думаете повлиять на наших новых членов команды? Этот ваш Бомон так выразительно молчит… Уж не совершили ли мы ошибку, прикомандировав его к экспедиции? Он случайно не маньяк?
— А я тут причем? Ничего похабного Бомон не вытворяет. Молчит, ну, характер такой. А что конкретно и отчетливо на переводчицу молчит, так не на профессора же или на меня ему молчать? Да и «Латино» ему не интересен. Отсталый человек, дитя темного века.
— Слов у вас много. А ведь могут возникнуть и проблемы, — намекнул Вейль, устраиваясь на диване и разуваясь.
— Поняла. Присмотрю.
Капрал Бомон торчал у борта, мушкет стоял у его ноги — бдит выздоравливающий герой. Не оборачиваясь, проворчал: