Катрин решительно кашлянула и резко изменила направление контратаки:
— Короче, господа археологи. Вы сейчас говорите «да, мадам Кольт, по выполнению контракта вы выходите на свободу», мы подписываем упомянутый контракт и я в полном вашем распоряжении. С дисциплиной я знакома, вполне исполнительна, в еде нетребовательна, вынослива, можете не сомневаться. Из дополнительных условий: кормежка за счет нанимателя и никаких сексуальных домогательств! Последнего не выношу физически, в досье это наверняка отдельно упомянуто.
— Какие еще домогательства?! — ахнула тетка. — Что за дичайшие предположения?! Вам предлагают принять участие в работе научного сообщества, вы даже не представляете, сколь известные и достойные ученые зачислены в состав экспедиции, сколько труда вложено в техническую подготовку! Это серьезнейший проект современности! Все мужчины, участники экспедиции, образованы, прекрасно воспитаны, чужды любым проявлениям сексизма, это я могу гарантировать…
— Это я так упомянула, для порядка, — сообщила заключенная, разглядывая кольца на своих пальцах. — Хотя скрывать не буду: мне очень нужно на свободу. Если для этого необходимо временно перешагнуть определенные моральные принципы, я готова. Но секс для меня — свобода самовыражения, работать в этой области не получается. Я вполне понятно выражаюсь?
— Вы… — мадам «якобы археолог» поперхнулась. — Что за чудовищное… Вас же не в проститутки нанимают!
— Приятно слышать. Давайте подписывать?
Наниматели смотрели на зеленоглазую, почти до вульгарности яркую, невыносимо самонадеянную особу и размышляли о ее беспредельной глупости. Катрин думала примерно о том же, хотя критический объем недомыслия надеялась равновесно поделить с присутствующими. Вербовщик обязан знать об объекте абсолютно все, а не частичное «она работала там-то и, кажется, на тех-то». В свое время Катрин пришлось присутствовать на сотнях допросов, причем оказываться по обе стороны стола. Неоценимый опыт при собеседованиях. Но в принципе правы гости — сама в петлю лезет, лохушка хвастливая. А что делать? Очень нужно на свободу, причем, вполне легальную и уныло-законную.
Текст контракта произвел на заключенную неожиданно приятное впечатление: лаконично, пунктов менее трех десятков, освобождение-вознаграждение прописано исчерпывающе и недвусмысленно, остальные параграфы подлежат самой разнообразной трактовке — наниматели считают, что здесь смогут манипулировать по своему усмотрению. Пусть считают — о былом опыте соискательницы по части бюрократической деятельности они, или не знают, или не придают тому обстоятельству особого значения. Это они молодцы.