— Слуги, — пояснила переводчица.
Кровь переводчицу ничуть не смутила. Стояла над двумя трупами, высоко подняв фонарь, покачивалась. Пританцовывает артистичное дитя благостного Каира. И красиво танцует, дрянь юная.
— Ани, ты вообще сумасшедшая, — с очевидным восторгом прошептал капрал.
Катрин отвлеклась от отвлекающего зрелища, указала ножом вперед. Переводчица, чуть поубавив в изгибах танца, подтверждающе кивнула и указала вперед и вправо. Архе-зэка вопросительно приподняла бровь.
— Духи и это… голов мыть, — прошептала переводчица.
Логично. Если Алекс направился «к бедям», то уж об одеколоне он не забыл, и голову вымыл с шампунем. Цивилизованный же человек. Но как эту парфюмерию можно унюхать среди стольких запахов? Конечно, Анис в местной косметике и благовониях разбирается, но у нее от носа-то осталось…
— Я ничего не понял, — признался Бомон — его грубоватое лицо покрывали капли пота.
— Сейчас проверим. Я впереди, ты с мушкетом все равно не развернешься, — прошипела Катрин, закидывая за спину мешающий штуцер.
В проходе висела тусклая лампа, но дальнейший путь оказался неочевиден: сущий лабиринт занавесей, дверей, тростниковых циновок, темных углов и подозрительных щелей. Надписи, таинственные каракули и странные предметы на дверях: здесь сухая роза, там череп какого-то грызуна, дешевенькое ожерелье… А это что за красотища? Катрин смотрела на нарядный блестящий сине-красный квадратик, тщательно приколотый к двери рядышком с сине-белым «оком»-талисманом от сглаза. Свежее украшение. Вскрытая упаковка, фирма незнакомая, вообще бы не догадалась что к чему, если бы недавно не использовала схожие изделия. Есть, есть практическая польза от грехов плотских…
Узкую дверь грешница приоткрывала острием ятагана… Внутри было поприличнее. Резьба на настенной решетке, старая и полустертая, ковры, запахи гашиша и вина… И мсье Алекс Морэ-«Латино», хотя в такой позиции узнать метросексуала нелегко.
Младший научный сотрудник неловко лежал спиной вверх, был наг и оригинально связан. Запястья накрепко прикручены к лодыжкам, на голове мешок или просто кусок крепко завязанной ткани. Но археологическая татуировка на крестце твердо указывала — он.
Катрин срезала веревки на шее пленника, тот облегченно замотал головой, сбрасывая ткань.
— Жив? — на всякий случай уточнила архе-зэка.
— Благодарю! Вполне жив, хотя несколько последних часов выдались не из приятных, — мужественно признал «Латино». — Попался как мальчишка. Это было так неожиданно. Начали стрелять, я вскочил, тут эти чернокожие…, — Алекс содрогнулся. — Какое варварство! Они хотели меня запугать…