Так пусть хоть она остается подольше. Она – реальность. Тот ее маленький кусочек, который я никому не отдам.
И когда реальность доползла до шеи, сжала обжигающими ладонями, я сквозьслезыулы0ы0ы0ы0ы0ыб1б1б1б1бн0н0н0н010101010100000000000000______
> process terminated
Я проснулся резко. Показалось, что кто-то больнюче ущипнул за локоть.
Мне снилось, что я – бабочка.
Шел июль. Первое число.
Моя лучшая подруга пропала два дня назад.
Хворь № 13. Олег Ушаков. Ремненог хочет есть, пить и трахаться
Она бросилась под колеса. Не случайно упала, не по рассеянности вышла на дорогу, а бросилась, чтобы ее переехали. Он понял это почти сразу – по движениям женщины, по ее безумному виду.
Лёха успел крутануть руль и увести машину в сторону, задев крылом ограждение, за которым стояли мусорные баки. На куче мусора, словно царь, восседал большой плюшевый медведь без глаз.
– Да чтоб тебя! – сказал Лёха.
Выйдя из машины, он осмотрел крыло. Провел рукой по царапине и поморщился так, как будто ему самому было больно. Начал прикидывать, когда лучше съездить в автосервис – сегодня после работы или завтра перед тренажеркой, – но тут его отвлек протяжный стон.
Лёха подошел к женщине, которая стояла на карачках и, рыдая, протягивала к нему руку. Женщина была без одного ботинка. Он посмотрел по сторонам, надеясь увидеть более доброго и менее занятого человека, который бы вместо него поспешил на помощь пострадавшей, но никого не увидел.
От женщины несло мочой и потом. Когда Лёха помог ей встать на ноги, она посмотрела на него так, словно увидела свое нерожденное дитя, а потом засмеялась, ее ноги подкосились, и она снова повалилась на землю. Продолжая смеяться, сумасшедшая поползла от него на карачках.
У Лёхи вдруг закружилась голова, в глазах помутнело. Он пошатнулся, ощутив тяжесть на плечах, как будто на него взвалили мешок с картошкой.
Потом Лёха услышал голос:
– Я на Волосатой бородавке сидел, я на Носаче сидел, я на Перхотной сидел, а теперь, Лысая Башка, я на тебе посижу.
По Лёхиной лысине шлепнули ладошкой. Вокруг шеи обвились тощие, но крепкие, как ремни, ноги с маленькими ступнями. На пальцах ног курчавились волосы, в желтоватых ногтях застряла грязь. Лёха понял, что на его плечах кто-то сидит.
– Делай что скажу, а не то убью, – услышал он. – Я кость из ноги для тебя вытащил и заточил.
Лёха почувствовал, как к горлу приставили что-то острое.
– Что за… – пробормотал он.
– Жрать хочется.
– Я… я денег дам, карточку дам, только слезь с меня.
– Жрать! – взревел ремненог.
Лёха подошел к своему «джили», чтобы посмотреть на отражение в окне, и увидел там только себя – испуганного и растерянного. Никто на нем как будто не сидел. При этом Лёха отчетливо чувствовал и тощую задницу ремненога, и его кость в опасной близости от своей шеи.