Он ещё немного помолчал.

— Чего там у него украли? Золото, деньги? За что убить хотели?

— Говорили, что и золото, и деньги были. Но я ничего не брал. И денег тех не видел.

— Ясно, — сказал он.

Лёха в этот момент завёл мотор и заглушил снова — проверял. До нас донёсся звук, потом тишина.

Ильич вздохнул и сказал:

— У меня есть знакомый. В милиции. Большой начальник. Нормальный мужик. Должен он мне, как-то за сына просил, чтобы отсрочку дали, с первого раза пацан в институт не поступил. Я по-тихому могу узнать, что там за дело. Жив ли этот ювелир, как всё квалифицировали, ищут ли тебя по-настоящему или уже всё ушло в песок.

Я посмотрел на него с недоверием.

— Зачем тебе это?

— Потому что ты мне жизнь спас, — спокойно ответил он. — И потому что человек не должен жить в камышах, как загнанный зверь, если есть шанс разобраться, что у него там за беда.

— А если выйдет боком?

— Я не дурак, Серёга, — сказал он. — Аккуратно узнаю. Без фамилий, без лишнего. Просто пойму, что там вообще происходит.

Я долго на него смотрел. Потом кивнул.

— Ладно. Узнай.

— Узнаю, — сказал он.

И в этот момент к нам подскочил Лёха:

— Ну что, мужики, я готов. Мотор поёт. Можно отчаливать.

Мы ещё раз пожали друг другу руки. Лёха — крепко и с ухмылкой. Ильич — спокойно, по-мужски, без лишнего.

— Не пропадай, — сказал Лёха.

— Ты тоже, — ответил я.

Ильич ничего такого не сказал. Только посмотрел мне в глаза и коротко бросил:

— Жди. Я вернусь с новостями.

Они отчалили. Лодка мягко оттолкнулась от берега, мотор заурчал, и через минуту нос уже исчезал за поворотом среди камышей. Лёха ещё обернулся и махнул рукой. Я поднял руку в ответ. Потом лодка скрылась.

Сразу стало тихо. Слишком тихо. Как бывает после гостей, когда в воздухе ещё держится чужой голос, а вокруг уже никого нет. Я постоял у воды ещё немного, потом медленно пошёл обратно к своему навесу.

Костровище тлело. На сушилке покачивалась рыба. На бревне осталась забытая Лёхой пачка сигарет. Всё было на месте, но лагерь вдруг показался пустым. Я сел, задумчиво повертел в руках пачку, достал одну сигарету, закурил и долго смотрел на воду. Теперь оставалось только ждать.

Ждать я, конечно, умел. Жизнь научила. Но одно дело — ждать, когда от тебя ничего не зависит, сидя в камере или в бараке, и совсем другое — ждать здесь, где вокруг вода, птицы, камыш, свобода, которую у тебя могут в любой момент отобрать. И вроде бы всё спокойно, а внутри всё равно что-то скребёт.

Чтобы не сидеть, как дурак, уставившись в одну точку, я решил заняться делом. Самым правильным в такой ситуации делом — ревизией. Когда не можешь навести порядок в жизни, наводи порядок хотя бы в своём барахле. Это, конечно, не панацея, но мозги занимает.