Я перевёл рычаг переключения скоростей в нейтральное положение. Пару секунд ничего не происходило, но потом фургон нехотя отлепился от стены и, дребезжа, покатился назад. Шарль продолжал вести корабль несколько наклонно. Как он это делал — вопрос, конечно, интересный. В космосе, где нет гравитации, верх и низ, как понятия, отсутствуют. Внутри, конечно, какая-то стабилизация работает. Значит, получается, это Ишка хулиганит? Умница девчонка, когда не вредничает.
Фургон разогнался. Я, глядя в правое зеркало, корректировал курс рулём. Передние колёса поворачивались нехотя, со скрипом — удар не прошёл даром. Но хорошо хоть вообще поворачивались. Я поймал в зеркало Диану, которая как раз начала шевелиться и вставать. Из рассечённого лба падали на пол капли крови.
— Что б ты без меня делала! — крикнул я, проезжая мимо.
Диана уже встала и обалдевшим взглядом проводила нас с Наоми.
А я опять смотрел в зеркало, где не на жизнь, а на смерть сцепились Ларс и Кристиан.
Кристиан уже был без наручников. Вернее, он разорвал цепь. Рожа вся была в крови, белый халат порван и тоже залит кровью. Ларс выглядел не лучше. Эти двое вообще ничего вокруг не замечали, слишком занятые превращением друг друга в отбивные.
— Самолёт летит, крылья стёрлися, — промурлыкал я песенку, которую иногда напевала бабушка, и повёл рулём вправо. — Вы не ждали нас, а мы припёрлися!
Как только сражающаяся пара исчезла из зеркала, я почувствовал удар. В яблочко! Я бросил педаль тормоза, которой корректировал скорость, и фургон поехал быстрее.
— Какого дьявола? — крикнул попавшийся в фургон Ларс.
Как только он докричал риторический вопрос до конца, фургон с грохотом вписался задом в глухую стену, да так и остался, заперев в своих недрах и Кристиана, и Ларса.
Глава 46
Удар вошёл мне в спину, как тупое сверло, растёкся расплавленным свинцом по всему телу. Я, откинувшись на спинку сиденья, закрыл глаза. К горлу подкатила тошнота. Всё, кажись, отпрыгался.
— Костя? — теребила меня Наоми. — Костя, ты живой?
А мне, в кои-то веки, даже шутить не хотелось. Я вяло подумал, говорить ли вообще что-нибудь, и решил, что ну его нафиг. Каждое лишнее движение уже было на вес золота.
— Костя! — распахнулась дверь слева от меня, и меня начали теребить ещё и с этой стороны. — Придурок, я же тебе сказала сидеть на месте!
— У, — сказал я, попытавшись вложить в этот звук максимум смысла.
— Укает он! Вылезай, идиотина!
Вылезать я совсем не хотел. Однако меня быстро убедили.
Сначала я услышал удар, потом — визг Наоми. Разлепил глаза и повернул голову вправо. Нехорошее слово вырвалось само собой.