Она спрыгнула с холма и побежала в сторону леса. Я осторожно повёл плечами. Прогнулся, согнулся, разогнулся. Встал. Вроде всё работает. «Тут сиди!» Щас, ага. Раскомандовалась. Да я за Филеаса всех порву!
Глава 7
Бежал я быстро, но аккуратно. Обогнать Диану даже не пытался. Уж она там, если что, с яйцами-то разберётся как-нибудь, а меня если сейчас накроет — со мной и киндер-сюрприз справится.
Хорошо всё же, когда девушка может за себя постоять! Оно, конечно, приятно чувствовать себя героем-защитником, но разнообразие не повредит.
Лесок приближался. Привлечённые криком, из жилых холмов выкатывались яйца. За спиной у меня слышался отчаянный вопль — Яйцерик бежал следом, пытаясь одновременно выяснить, что, собственно, происходит. Судя по голосу, был близок к панике. Но оно и понятно. Свалилось всё разом…
Красное платье Дианы скрылось за деревьями. Я осторожно добавил скорости. Эх, сейчас бы летающую тарелку какую-нибудь захудалую, ух, я бы выдал! Но чего нет, того нет.
Когда я добрался до леса, Диана уже выскочила обратно, сверкая глазами и держа в руках гоночный комбинезон Фионы.
— Звездец, — резюмировал я, переводя дыхание. — Зов джунглей взорвал кошке мозг.
— Да какой там мозг! — зарычала Диана и швырнула комбинезон мне. — Там записка.
— Что там? Что случилось? — врезался в меня Яйцерик.
— Папаша, ты чего так носишься? — проворчал я, разворачивая записку, которую чья-то яичная рука затолкала в складки комбинезона. — Тухляк взболтается, сепсис пойдёт, совсем мёртвый будешь.
— Вот и Яйцедок тоже так говорит, — подтвердил Яйцерик. — Говорит, нужно спокойствие… Что случилось, Костя?
Случилось, блин… Записка была короткой и категоричной: «Хочешь увидеть свои яйца живыми и невредимыми — приходи в Яйцо один, пока не взойдёт Ночное Яйцо. Придёшь не один или опоздаешь — яйца умрут».
Вокруг нас уже сгрудились другие яйца, возбуждённо переговариваясь и спрашивая друг у друга, что за фигня творится. Я показал записку Яйцерику, и тот позеленел. Остальные яйца тоже заткнулись.
— Записка, по ходу, для меня, — предположил я. — Фиона — она, как бы, ничьё больше яйцо…
И замолчал. Потому что уж чего-чего, а девчонок у меня раньше не похищали. Уводили — ну, бывало. Арестовывали у меня на глазах — безусловно. А вот похищение — это впервые.
— Кто… Кто мог такое сделать? — прошептал Яйцерик. — Яйцекраты? Они! Они перешли все границы яичного!
— Одумайся, Яйцерик, — подал голос кто-то из толпы. — Какие тебе яйцекраты? Смит это. Смит Гладкое Яйцо.
— Не может быть! — взвыл Яйцерик. — Чтобы один из нас…