— Вообще красава, — одобрил я. — Тоже так делаю, когда чую, что дожать надо. На девчонок офигенно действует.
Робин сердито сверкнула на меня глазами.
— То есть, я хотел сказать, — торопливо поправился я, — что вы очень добрая и отзывчивая девушка, Робин Генриховна! Вы бы не бросили ночью, под дождём, промокшего и уставшего человека.
И фигня, что «человек» — в непромокаемом плаще, а скелет и мышцы себе давно заменил какими-нибудь титановыми, ага. Подействовало: взгляд Робин смягчился.
— Я подумала вдруг, что, если выгоню Сеприта, совершу большую ошибку, — смущённо сказала она. — В конце концов, в мире не так уж много людей, готовых броситься мне на помощь. После смерти родителей — пожалуй, никого не осталось. «Не уходи», — сказала я Сеприту. И открыла дверь.
Глава 26
Робин застыла в красноречивой позе — показывая, что переживает события того утра заново. Красиво застыла — драматические актрисы моего мира обрыдались бы от зависти. Зря она в учительницы пошла, ей бы на сцене выступать… Ещё одна творческая личность на мою голову. Кушай, Костя — не обляпайся.
Я вздохнул. Спина начала побаливать. Надо отдать должное Шарлю — теперь меня срубало не вдруг, как на Яичнице, сначала появлялись предупреждающие покалывания.
— Робин Генриховна, — окликнул я. — Продолжаем?.. Итак, Сеприт проник в святая святых. А дальше что было? Обсох, сказал спасибо, и свалил в закат?
— Не торопите меня, — возмутилась Робин, — думаете, мне так легко ворошить эти события?
— Уверен, что нелегко. И рад бы не торопить — но спина болит, зараза. И деятель наш, — я похлопал по плечу храпящее тело на соседнем кресле, — вряд ли до утра продрыхнет. Так что ворошите побыстрее, ладно?
Робин обиженно фыркнула. Потом посмотрела на храпуна. На свой браслет. Спохватилась:
— Ох, время заканчивается! Он оплатил один час!
— Во-во, — кивнул я, — а у нас с вами всё ещё прелюдия. Так, что дальше-то было?
Робин покраснела и отвернулась.
— Ясно, — кивнул я, — хрен с ним, можно без подробностей. Хотя… Блин. — Я посмотрел на прозрачные одежды Робин и понял, что от подробностей не отказался бы. А ещё — что Сеприту остро завидую. Пробормотал: — Мне бы такую учительницу — я бы, может, и школу после девятого не бросил.
— Боже, о чём вы?! — Робин взвилась с кресла, как ракета. — На что вы намекаете?!
— Да вообще ни на что, — торопливо поправился я. — Ну, не сразу, так не сразу, первое свидание всё-таки. Я же вижу, что вы — девушка порядочная. Сперва тапочки выдали, чайник поставили, все дела. — Робин смотрела сурово. Я подумал. Вспомнил, как мы нажрались с Филеасом, и добавил: — Стихи, наверное, читали? — Взгляд Робин потяжелел ещё больше. — Э-э-э… — Надо было срочно вспомнить что-то романтичное. — Ты меня не любишь, не жалеешь, — быстро, пока не забыл, что там дальше, выпалил я, — разве я немного не красив? Не смотря в лицо, от страсти млеешь, мне на плечи руки опустив…