— Да понимаю, — успокоил я. — Я не такой тупой, каким выгляжу. А дальше что было?
— Дальше… я закончила выступление и ушла. А Сеприт явился в репитиционный зал — хотя, если честно, залом он только называется, на самом деле это место, где мы и репетируем, и переодеваемся, и отдыхаем между танцами. По правилам клуба гости не должны туда приходить, — пояснила Робин, — и, если такое вдруг происходит, мы должны немедленно вызывать охрану, но, видите ли…
— Не все девушки вызывают? — решил помочь я. — И начальство на это закрывает глаза. Так?
Робин покраснела и отвернулась:
— Да.
— Ясно. А в перерыве вы без масок, наверное?
— Нет, что вы! На работе мы всегда в масках, даже во время отдыха, это обязательное правило. Но, видите ли. Я не привыкла ходить с распущенными волосами, и в перерывах обычно заплетаю косу. Сеприт потом сказал, что узнал меня именно по ней. Когда он открыл дверь, а я вскочила с криком: «Что вы себе позволяете?! Убирайтесь немедленно!» — и перекинула косу через плечо, в этот момент узнал и, по его словам, аж протрезвел от удивления. Хотя тогда ничем себя не выдал. Усмехнулся, пробормотал извинение и ушёл. Из клуба, как мне сказал потом охранник, тоже. А я была сама не своя, через силу доработала смену и попросила охранника проводить меня домой. По дороге расспрашивала его о Сеприте и узнала, что в клубе он — не частый, но весьма желанный гость. Щедрые чаевые, никаких проблем. «Но он ведь совсем ещё мальчик!» — возмутилась я. Охранник засмеялся и высказался в том духе, что до таких «мальчиков» многим взрослым — расти и расти. А когда я сказала, что Сеприт заглядывал в репитиционный зал, удивился — до сих пор, по его словам, «парень» ни в чём подобном замечен не был. «Перебрал, должно быть, — сказал охранник. — Но приставать не будет, не боись. Раз прогнала — больше не полезет. Гордый».
Обычно я прихожу домой и на два-три часа ложусь спать, но в то утро заснуть не получилось. Я то приходила в ужас и ждала звонка от директора школы — которой Сеприт, конечно же, успел доложить о моей второй работе, — то пыталась убедить себя в том, что никакой это не Сеприт, просто потому, что этого не может быть. В школу пришла совершенно разбитая. До третьего урока, который вела у десятого «Е», дожила с трудом. И, едва войдя в класс, по насмешливым глазам Сеприта поняла: я ничего не придумала. Вчера в клубе был он. Когда я вошла, Сеприт поймал мой взгляд, откинул со лба волосы и засвистел. Ту самую мелодию.
Глава 25
— Ясно, — сказал я. — Невероятно романтичная и трогательная история. Спасибо, Робин Генриховна. Совет вам да любовь, и всё такое. Это. А Сеприт-то где?