— Давай-ка вот эту, — и засвистел популярный мотив. Повернулся к собеседнику, пояснил: — Меня под эту песню сегодня в школе тиранили.
Собеседник осуждающе покачал головой и проворчал что-то насчёт зарвавшихся малолеток. А устремившаяся к музыкальному ящику Робин замерла и обернулась. Вспомнила, как коллега в учительской рассказывал, что одноклассники снова издевались над Сепритом: орали популярную мелодию и заставляли мальчика подпрыгивать, наступая ему на ноги.
— Нету такой песни, что ли? — неправильно понял парень.
— Есть. — Робин внезапно осипла. — Сейчас найду.
Перебирая в ящике названия мелодий, она смотрела из-под маски на парня — до сих пор на его внешность не обращала внимания. Отметила про себя, что он очень молод, но парень настолько уверенно себя вёл, что Робин приняла молодость за результат косметической операции.
Невысокий, жилистый. В стильном, явно сшитом на заказ костюме, ступню в дорогущем ботинке забросил на колено. Под костюмом — шёлковая рубашка, в их мире такие не шьют. Стоит, наверное, не дешевле костюма. Парень казался худощавым, но Робин вдруг почему-то подумала, что, если понадобится, справится с любым из клубных амбалов-охранников.
Если этого стилягу одеть в застегнутую на все пуговицы убогую школьную рубашку… нелепые брюки, тупоносые ботинки… зачесать на лоб волосы, небрежно откинутые сейчас назад… надеть уродливые очки…
— Чего копаешься? — поторопил парень. — Нету, так и чёрт с ней, любая сойдет. Заводи скорее, танцев хотим. — Он приглашающе взмахнул бокалом с вином.
Робин, выбрав песню, нажала кнопку. Из музыкального ящика полилась мелодия. Парень поставил бокал и принялся хлопать в ладоши, приглашая Робин поскорее начать танец. Его собеседник присоединился. А Робин с трудом заставила себя сдвинуться с места.
Теперь сомнений у неё не осталось. В кожаном кресле музыкального клуба развалился затюканный одноклассниками ботаник Сеприт.
* * *
— Я танцевала, — продолжила Робин, — но они оба быстро перестали обращать на меня внимание. О чём-то разговаривали — у меня сложилось впечатление, что вообще пришли в клуб вовсе не для того, чтобы смотреть на танцы. Им нужно было пообщаться в… приватной обстановке. Из их разговора до меня доносилось немногое, я мало что понимала. Разобрала только, что тот человек что-то привёз Сеприту, а позже должен был привезти что-то ещё. Они продлили моё время на час, официант принёс ещё одну бутылку, потом ещё. Они потихоньку пьянели. И к концу второго часа — а это наш лимит, по правилам клуба ни одна девушка не танцует дольше двух часов, — Сеприт смотрел на меня уже очень заинтересованно. И это был не взгляд шестнадцатилетнего подростка — если вы понимаете, о чём я.