— Ему нанесли оскорбление, — сообщило то яйцо, что минувшей ночью тыкало в меня вилами. — Теперь он будет мстить. Как умеет. То есть, подло.
— Не верю, не верю! — стонал Яйцерик.
— Ну, знаешь, — пожала плечами Диана, — я вот тоже до недавнего времени в говорящие яйца не верила. Однако если они разговаривают — тут уж верь не верь, а факт остаётся фактом.
Пока Диана прочищала безутешному папаше мозги, я думал в записку. «Приходи в Яйцо». Почему-то мне сразу сделалось понятно, что имеется в виду тот подземный клубешник. Вопрос о том, как именно местный язык взаимодействует с мозгом, я отложил на потом. На какой-нибудь крайне потомственный потом.
Смит велел ждать ночи. Зачем? Что он сделает с девчонками?.. Ну, с Фионой-то, допустим, ничего он особого не сделает, тупо нечем. А вот с Яйцериной — запросто может. Наверное. Я так и не успел разобраться в тонкостях половой жизни яиц. Да может, и не надо разбираться — поберегу психику. Права Диана, надо менять сознание. Меньше знаешь — крепче спишь.
Если уж Смит пообещал показать девчонок живьём, то самое страшное, что он может сделать с Фионой — это бухать у неё на глазах, а ей не давать. Страшная китайская пытка, конечно, но фигня, переживёт. А вот если этот хрен с моей невестой что-то сделает?
— Это яйцекраты! — голосил Яйцерик. — Они обезумели! Костя Старательное Яйцо, пойдём, я дам тебе оружие! Мы пойдём на них войной! Мы вернём мою дочь!
Он, очевидно, схватил меня за руку. Во всяком случае, меня что-то совершенно явственно тянуло куда-то в сторону. Я поймал взгляд Дианы. Странный такой взгляд, пытливый.
Я вдруг вспомнил, как она сто раз говорила: «Да нахрена нам эта кошка?!». Как несколько минут назад, сидя на крыше, убеждала изменить сознание, чтобы жениться на Яйцерине, а потом бросить её.
Ну, вот он шанс. Яйцерик от горя тронулся и отрицает очевидное. Всего-то надо взять это его оружие, прорваться к порталу — и сайонара, жестокий мир. Можно даже будет убеждать себя, что Фиону отпустят за ненадобностью, и она будет радостно жить голая на лоне природы, наконец-то обретя счастье.
И ведь, в принципе-то, почему бы и нет…
— Вот что я тебе скажу, Яйцерик… — вздохнул я, патетически скомкав бумажку с запиской.
* * *
— Ругаться будешь? — осторожно спросил я Диану, когда мы с ней оказались наедине в кухне Яйцерика.
— Нет. — Диана закрыла дверь, подошла к окну и задёрнула занавески. — Сил у меня уже нет ругаться. Как же я с вами мучаюсь…
— Знаешь, почему у верблюда два горба?
— Знаешь, что есть одногорбые верблюды? А в мире K-Y89011/M — трёхгорбые.