Воздух с рёвом летит наружу, в ненасытную чёрную пасть космоса, которая всё шире, шире…
Кристиана сорвало с места, он, кувыркаясь, полетел туда. Врезался в фургон, но и фургон уже вылетал наружу. Приподняло Ларса, который изумлённо разводил руками. Он летел спиной вперёд, возможно, вообще не соображал, что происходит.
Моя пуля ускорилась, а вот его — начала замедляться. Я смотрел на неё и понимал, что всё равно не успеваю уклониться. Толкните меня, кто-нибудь! Но нет, только неодолимая сила вакуума тащит вперёд, с каждым мигом всё сильнее.
Моя пуля врезалась в грудь Ларса, и там образовался кровавый фонтанчик. Тело Ларса, уже безжизненное, кувыркаясь, вылетело наружу. Кристиан с фургоном летели медленнее, и я видел по-подростковому перепуганный взгляд этого подонка, который в последний миг всё же не словами, но делом показал, как относится к Диане.
— Кри-и-ис! — Это кричала Диана.
Я увидел её руку, которая бросила смартфон. Маленький, лёгкий, он даже в моём замедленном мире пролетел немалое расстояние практически молниеносно.
Пуля ударила мне в лоб. Голова мотнулась назад…
«Вот и всё, — подумал я. — Светлого перерождения».
Но голову потянуло вперёд. И я видел пулю — этот маленький кусочек металла, от которого ощущение было такое, будто по лбу вдарили лопатой — летящей обратно. Каким-то сказочно-непостижимым образом сосущая сила вакуума победила смерть.
Фургон выскочил за пределы корабля. Следом вылетел крохотный смартфон, и Кристиан умудрился его поймать.
— Закрыть разгрузочный люк! — Голос Шарля.
Щель начала сжиматься. Но я ещё увидел зелёную вспышку портала, не успел, правда, заметить, получилось ли у Кристиана провалиться в тот самый дурацкий и единственный мир.
Люк схлопнулся, и в этот же миг скорость течения времени стала обычной. Я упал на спину. Ворон врезался в глухую стену и тоже упал на спину, осчастливив грузовой отсек криком:
— Пррррропадаю!
Цокнула по стене револьверная пуля.
Сознание уносилось куда-то далеко-далеко. Шарль что-то говорил, Ишка его перебивала. Появился Филеас, меня потащили. Провал… Вот я лежу в мягкой постели. Судя по ощущениям безграничности — двуспальной. Рядом сидит Диана.
Она, кажется, думала, что я без сознания, иначе не ревела бы так самозабвенно. А может, это у меня глюки? Ну не может ведь Диана — Диана! — вот так позорно плакать, размазывая слёзы по лицу.
Голова болела едва ли не больше всего остального. Подняв руку, я нащупал на лбу гигантскую шишку.
— Ну, шишка — не дырка, рассосётся как-нибудь, попытался сказать я.
Получилось хреново, язык едва ворочался. Сам я услышал нечто вроде: