Она слушала молча, а потом вдруг приподнялась на локте и посмотрела на меня с тем выражением, которое бывает, когда слышишь что-то совершенно неожиданное, и не сразу понимаешь, как к этому относиться.

— Чарли, — сказала она.

— Что? — спросил я.

— Это русский язык.

— Да, — согласился я.

— Ты говоришь по-русски.

— И ты об этом знала, — кивнул я. — Я же уже говорил при тебе по-русски.

— Ты говорил пару фраз, — сказала она. — Пословицы какие-то. Но сейчас ты говоришь на нем, как на родном.

Она посмотрела на меня еще раз, пристальнее, и спросила:

— Откуда ты знаешь русский?

Я помолчал секунду, а потом неожиданно для самого себя расхохотался. Ну не мог же я ей сказать, что на самом деле родился ближе к концу этого века в России, которая называлась еще Советским Союзом, и что правили там большевики, которых она терпеть не могла. А попал в это тело после того, как меня взорвали в собственной машине.

— Долгая история, — только и выдавил я из себя.

— Чарли… — сказала она.

— Гэй? — я посмотрел на нее, стряхнул пепел сигареты в пепельницу.

— Откуда ты так хорошо знаешь русский? — спросила она. На этот раз в ее голосе было что-то между удивлением и возмущением. — Я столько времени тебя знаю, но ты… Почему ты не говорил, что все понимаешь?

— Не говорил, — согласился я.

— Но почему?

— Потому что мне нравилось слушать, что ты говорила, когда думала, что я этого не понимаю.

Она посмотрела на меня, а потом до нее дошло — я увидел это по тому, как изменилось ее лицо.

— Подожди, — сказала она медленно. — Когда я говорила по-русски сама с собой… Ты понимал?

— Ну вообще ты больше ругалась, — я улыбнулся. — Очень мило ругалась.

Она села на кровати и посмотрела на меня сверху вниз с таким выражением, что я чуть снова не расхохотался.

— Ты понимал! — заявила она. — Ты говорил, что Лански учит тебя русскому, но за полгода ты бы его так не выучил! Ты говоришь как на родном! Как это получилось?

— Ну, может быть, я просто очень способный ученик? — вопросом на вопрос ответил я.

— И то, что я сегодня говорила, ты тоже понимал?

— Конечно, — кивнул я.

— Чарли.

— Гэй?

— Я тебя убью, — сказала она по-русски. Очень отчетливо и медленно, как будто пыталась проверить, пойму ли я ее.

— Ну, это определенно было бы обидно, — сказал я. — После такого-то дня.

Она посмотрела на меня еще секунду, а потом неожиданно рассмеялась. Громко, даже голову запрокинула. Посмотрела на меня, покачала головой и сказала:

— Ты ужасный человек. Совершенно ужасный.

— Ты еще не знаешь насколько, — сказал я, имея в виду, в общем-то, вовсе не свои внезапно обнаружившиеся знания.