На этот раз уже я занес пакет с бутылочками внутри. Но не «кока-колу», как таскал Багси, а Hires — рутбир, корневое пиво. Оно было пусть и продуктом брожения, но безалкогольным. Я, если честно, давно хотел его попробовать, в России двадцать первого века таких напитков не было, вот я и купил его в аптеке.

— Угощайтесь, парни, — сказал я, поставив пакет на стол.

Сам достал, вытащил из кармана брелок-открывашку, которую взял себе на днях, открыл. Сделал несколько глотков. Сладкий, с небольшим привкусом земли, но при этом… Кремовый какой-то, что ли. А еще пряности чувствуются. На послевкусии возникло ощущение, будто я сунул в рот леденец от кашля.

Нормально в общем, хотя на постоянку я такое пить не стал бы. Лучше уж обычную газировку.

Не знаю почему, но кваса захотелось. Может быть, открыть производство? Или хотя бы дома для себя наготовить — в банку накидать дрожжей и хлебных корок, настоять, потом процедить и пить.

Хотя я в свое время так сделал один раз, в детстве еще. Напиток получился прозрачным, желтым и очень вкусным. Я налил его в графин и убрал холодильник, на следующий день выпил еще, опьянел и уснул. Вот такие вот дела.

Остальные тоже не стали артачиться, разобрали бутылки, открывашка пошла по рукам. Я встал у окна, на свое любимое место, поставил бутылку на подоконник и достал сигареты.

— Значит, послезавтра едете, — сказал Лански.

— Послезавтра едем, — подтвердил за меня Костелло.

Мы должны были поехать только вдвоем — я и мой консильери. Я бы, на самом деле, взял с собой и Бруни, но только вот Маранцано четко обозначил: людей должно быть немного, чтобы не привлекать чужого внимания. Зато место выбрано хорошо — Атлантик-сити известный курорт, и там процветают казино, несмотря на то, что они официально запрещены. Вот только руководство города об этом знает и ничего не делает, потому что они привлекают людей, а туристы приносят деньги.

— И долго там пробудете? — спросил Бруни. Я понимал почему он интересуется, а он осознал, что остается за главного на время моего отсутствия. Он выполнял функции младшего босса, хотя его никто на эту должность не назначал. Я не считал это нужным — я же не Массерия, и не собирался прятаться.

— Два дня, — ответил я. — Может быть, три.

Бруни кивнул, сделал глоток. Задавать лишних вопросов он не собирался. Он в целом был неразговорчивым.

— Сэл, — начал я. — Пока нас не будет, ты старший. Считай себя младшим боссом, так что все вопросы решаешь сам. Если что-то серьезное, отложи решение до моего возвращения. Если что-то, что касается денег — звонишь Мейеру, решите вместе.