Он протянул мне конверт, я положил его на стол. Бруни встал, пожал мне руку и вышел. Без лишних слов — как всегда неразговорчивый.

Я взял конверт, посчитал долю — восемь тысяч долларов. За наделю не сказать чтобы много, но в пределах нормы, как и всегда. Я ведь брал меньше, чем Массерия.

Следующими пришли Скьяво и Реджинелли, вместе, что меня порядком удивило. У них были кое-какие разногласия. Мне в декабре казалось, что я все уладил, когда отдал им точки в Южном Бруклине, которые мы отобрали у Маранцано. Но когда их пришлось вернуть, им показалось, что доля в новых предприятиях у них неравномерная. Жаловаться что ли пришли? До этого они на нескольких встречах ругались.

Хотя сейчас они даже переговаривались вполне по-дружески.

— Босс, — сказал Скьяво, присаживаясь на стул напротив меня.

— Вы помирились, что ли? — спросил я.

Реджинелли усмехнулся.

— Он мне помог с одним делом в марте, — сказал он, кивнув на Скьяво. — Я помог ему в этом месяце. В общем-то, так и вышло. Решили, что лучше работать вместе, чем ссориться.

Это хорошо, очень хорошо. Только раздора в Семье мне не хватало.

— Хорошо, — сказал я. — Именно так и должно быть.

Они отдали мне конверты, коротко доложили, что на их территории тихо, и Маранцано к ним не лезет. А вот я ожидал, что будет совсем наоборот, что если он вернулся, то попытается отнять свои старые точки. Но он, похоже, решил демонстративно выполнить это соглашение, зато надавить на профсоюз, о котором никаких договоренностей не было.

Я их отпустил, и ушли они опять же вместе. А около полудня появился Адонис, вошел, сел, положил конверт и сразу сказал:

— Босс, денег меньше, чем в прошлом месяце.

В общем-то, этого я и ожидал. Но решил все-таки выяснить, что случилось.

— И в чем дело? — спросил я.

— Я делаю все, как ты сказал, — он развел руками. — Варьете, эскорт, танцовщиц нанимаем, перестраиваем все по новой схеме. Кое-где уже работает нормально, но в части мест все так себе идет. В особенности в Чайнатауне — там же совсем бедняки ходят.

В той части Чайнатауна, что под нами. Потому что тонги все-таки имеют там больше власти. И я не собирался лезть к ним, как и они не лезли к нам. Скоро они активно начнут торговать героином, и вот тогда… Тогда мне, возможно, придется уничтожить их, просто для того, чтобы наши не полезли в их бизнес.

— И как дела у узкоглазых? — я не вкладывал никакого негативного смысла в это слово, просто сейчас так принято было их называть.

— Ссорятся между собой, — ответил он. — Несколько историй с поножовщиной было, так что я думаю, они скоро снова схлестнутся. Кровь польется, босс, ты же сам знаешь, у них все не как у людей.